Сенька кашлянул еще раз. Рассказчик, красивый, темноволосый, очевидно, привыкший находиться в центре внимания, холеный, даже можно сказать, породистый, усач, одетый в неимоверной красоты белые брюки и ослепительно белую же рубашку, наконец, обернулся.

— Извините, — сказал Сенька, — история, конечно, интересная, но нам бы пройти.

Собеседник усача, которого тот называл Колей, рассмеялся:

— Вот, Василь Палыч, тебя уже и слушать никто не хочет. Сик транзит, как говорится. — он шагнул в сторону. — Проходите, конечно же, молодые люди.

Замечание про то, что неизвестного Василь Палыча никто не хочет слушать, смутило того, даже торчащие перед этим вверх кончики его ухоженных усов опустились и он сразу как-то поник. Надя, проходя мимо, улыбнулась ему и сказала:

— Да не переживайте, всё у Вас будет отлично, вот увидите! Хорошего Вам дня!

Странным образом дежурная мантра из будущего вызвала ответную улыбку у Василия Палыча и он только сказал вслед немного растерянно:

— Спасибо.

* * *

Саня Григорьев оказался в общежитии. Наверное, проходил мимо вахтерши, потому что ждали, пока его позовут к телефону, недолго.

— Во, здорово, что вы нашлись. А то я не знаю, где и искать вас, Сеня дома уже? — зачастил Саня. — Отлично, завтра едем на шашлыки. С вас только присутствие. Где встречаемся?

— На Полежаевской, — ответила Надя.

— Всё, завтра в девять на Полежаевской, со стороны Куусинена. Оранжевые «Жигули» второй модели, номер двадцать восемь — семьдесят. Как такси на Дубровку! — засмеялся Саня. — Не опаздывайте!

— Завтра на шашлыки едем, — сообщила Надя. — Григорьев на оранжевых «Жигулях».

— Я уже согласен, — ответил Сенька. После болезни аппетит у него был отменный. Грунина доставка разлетелась, будто ничего и не было, и Надя начала подумывать о поездке на рынок за продуктами, а то скоро дома есть нечего будет.

7 июня 1980 года

Семён и Надежда

Оранжевые, как спелая морковка, «Жигули» уже ждали их на углу Хорошевского шоссе и Куусинена. Саня Григорьев сидел на переднем сиденье рядом с незнакомым парнем.

— Знакомьтесь, ребята, это Костя Кротов, — сказал Саня. — Коллега мой, собачник.

— Ты, Саня, когда это из пепсов в собачники перебрался? Таких коллег у меня пол Москвы, — засмеялся Костя. — Значит, план такой: сейчас в Перово заедем, там у нас мясо и Адольф, а потом двинем за Реутов, там место для шашлыков отличное.

— А что, у нас есть выбор? — улыбнулся Сенька. — Ради шашлыков мы на всё согласны.

Адольф оказался черной как уголь немецкой овчаркой. Обнюхав сначала Надю, потом Сеньку (и не обратив внимания на Саню Григорьева), он осторожно забрался на заднее сиденье и умостился посередине. Казалось, на его морде появилась довольная улыбка.