— А лучше, если в Ленинабаде на взлетную полосу коза выйдет и взлет на час задержат, — предложил Саня.
— Можно и так, — согласилась Надя и внезапно добавила: — А я мечтала на врача учиться. Детского.
— Так учись, — сказал Сенька. — Кто тебе не дает? Устроимся — и учись.
— А ты? — спросила Надя.
— А я бегать люблю, — мечтательно улыбнулся Семён.
Глава 13
5 мая 1980 года
Семён и Надежда
Накануне после обеда начался дождь мелкой противной моросью, к вечеру он усилился и шел всю ночь, упорно стуча по жестяным подоконникам и постоянно сбиваясь с ритма. Сенька слушал эту барабанную дробь и думал, как все-таки хорошо получается. Как ни крути, а такого приключения с ним никогда не случалось. Раньше жизнь шла равномерно и, что греха таить, скучно и предсказуемо. Он заранее видел себя тридцатилетним, а потом и сорокалетним — и… ничего не менялось. Не было смысла что-то менять. А тут такое…
Утром, проснувшись от раздающихся прямо под окнами радостных воплей идущих в школу детей, он встал и побрел на кухню готовить завтрак. С кофе в Советском Союзе была беда. Вернее, беда была со всем, но сейчас хотелось именно кофе. Поставив на плиту чайник, Сенька подумал, что, наверное, первым делом после открытия нормального перехода надо будет притащить сюда кофе-машину. Об этом чуде техники он мечтал давно, а теперь, с больших зарплат, можно и купить. Настоящую, с капучинатором, чтобы, нажав кнопку, смотреть как в две тоненьких струйки течет в чашку ароматный напиток с самой крепкой пенкой. Да и местное молоко, наверное, подойдет для этого как нельзя лучше. А когда всё будет готово, сесть в удобное кресло и неспешно пить капучино.
Засвистевший чайник прервал его мечты. Впрочем, бутерброды с ветчиной можно было сделать прямо сейчас: среди принесенных Груней даров она присутствовала. Не хамон, конечно, (хотя, если честно, знатоком хамона Сенька не был — пробовал пару раз, не более того, ничего особенного), простая советская ветчина, но пахла мясом, на вкус была вполне пристойной, так что бутерброды, скорее всего, пойдут на «ура».
Щедро сыпнув в заварник чая и залив кипятком, Семен отрезал от купленного накануне батона три кусочка, подумав, что ему для завтрака вполне хватит, и, только бросив их на разогретую сковородку (с тостерами с Союзе тоже была беда), вспомнил, что в квартире он не один.
Метнувшись в спальню, он натянул треники, при этом чуть не упал, наступив на штанину, и снова помчался на кухню, пока гренки не подгорели. Наде он тоже щедро отрезал три куска батона: к считающим каждую калорию красоткам она не относилась — ела, ни в чем себя не ограничивая.