— Слушай, Сеня… Ничего, что я тебя так называю? — в ответ он, улыбнувшись, кивнул, и она спросила: — Тут выпить есть что-нибудь?
— Есть. Вино крымское, водка… И колбаса есть, варенка, правда. Можно бутеры сделать. Яичницу еще можно пожарить, если хочешь…
— Сеня, давай напьемся, а? — она улыбнулась и вытерла последнюю слезу со щеки, подумав, что надо обязательно запастись носовыми платками. — По-моему, сегодня самый повод, чтобы нажраться вусмерть. А то достали эти приключения как горькая редька. Неси водку, что ли. Или нет, пойдем на кухню, там посидим. Отпразднуем нашу встречу. Заодно и расскажем друг другу, как оно, по советской стране путешествовать.
Глава 12
4 мая 1980 года
Надежда и Семён
Нажраться вусмерть как-то не получилось. Они выпили по пятьдесят, ещё повторили — и… проболтали до полуночи. А полупустую бутылку «Русской» Надя запихнула назад в постоянно дребезжащий холодильник. Туда же отправилась и тарелка с недоеденными бутербродами, которую она, тщетно поискав глазами пакет, накрыла крышкой от кастрюли. Надя потом не смогла решить, кому из них не повезло больше. Ни одно из этих приключений повторить она не захотела бы ни за какие коврижки…
Сенька порылся в шкафу и выдал ей два полотенца и новую зубную щетку. Все Надины вещи остались у Груни. Да и какие там «ее» — всё, в чем она была одета, Алексеевна купила за свою грошовую зарплату уборщицы.
— Сень, а футболка хоть какая-то у тебя есть запасная? — Надя почему-то жутко стеснялась Семёна, но выхода не оставалось. — Или рубашка? Мне спать не в чем.
Сенька молча кивнул, снова полез в недра шкафа и вытащил белую футболку с эмблемой «Динамо», скорее всего, доставшуюся от Сани. Приняв душ и наскоро постирав нижнее белье, она прошлепала в спальню. До этого ей приходилось постоянно с кем-нибудь делить жильё, а тут — своя комната. Семёну она даже не пожелала спокойной ночи: у него свет уже не горел и было хорошо слышно посапывание.
У стены стояла пружинная кровать, широкая, полуторка, и не сильно продавленная, застеленная чистым белым, накрахмаленным бельем. Над ней даже висел ночник с выключателем-кнопочкой прямо над подушкой. Немного раздражал скрип пружин. Она улыбнулась собственной привередливости: у Груни она спала на ужасно старой раскладушке, тоскливо стонущей при любом движении. Сон не шел. Надя лежала, время от времени включая и выключая свет — просто, чтобы осмотреть еще раз комнату. Потом зачем-то потянула торчавший уголок обоев, оборвав широкую полосу. Тот, кто делал последний ремонт в квартире, явно был лентяем. Под обоями оказался еще как минимум один слой, на котором что-то было написано красным карандашом. Надя обрывала бумагу по кусочку, пока не увидела надпись целиком: «Мама, мы с тетей Дашей уезжаем в эвакуацию. Наш адрес: Арзамас, ул. Калинина, д. 17, Степанова Л. С. Настя, 25.VIII.1941». Надя выключила свет, мысленно пожелала удачи неизвестной девочке, вспомнила девичью поговорку «На новом месте приснись жених невесте» и, наконец, уснула.