— Стой, я сейчас, я бегу! — снова крикнул Сенька, бросил трубку и начал обуваться.
Он выбежал на Хорошевское шоссе и помчался по обочине, время от времени поднимая руку, но никто не останавливался. Он даже не подумал, что надо было ехать на метро, а только бежал и бежал. Такси остановилось только на повороте на улицу 1905 года, километра через два с лишним.
— Хорошо бежишь, — сказал таксист, включая счетчик. — Я за тобой уже с километр еду, наверное. Спортом занимаешься? У меня у самого камээс по легкой атлетике, бегал на длинные дистанции, пятерку и десятку. Техника только у тебя странная немного, но результат хороший, кандидата бы точно сделал.
— Ну его в болото, этот спорт, — в миллионный раз в своей жизни сказал Сенька. — Я просто бегать люблю, не на результат. Давай в Борисоглебский, угол с Калининским. Только побыстрее, пожалуйста, меня там девушка ждет. И пока ты не спросил: марафон я тоже бегал, ничего интересного.
Послесловие
Эту страницу переворачивают редко. Здесь уже нет сюжета, никто ничего не делает, автор рассказывает то, что и так понятно (или то, что мало кому интересно). Так что здесь — только для самых упорных читателей, тех, кто читает список использованной литературы и тома с перепиской в собраниях сочинений, а потом слушает переиздания концертных альбомов с одной дополнительной песней.
Замысел «Бега…» был прост: что будут делать люди, у которых нет ничего и никого, оказавшись в другом времени? Будут ли бомжевать и собирать бутылки? Ночевать в теплотрассах и подъездах? Воровать булки в магазинах? Торопливо съедать колбасу с прилавка в универсаме?
Я подумал и решил, что такой путь тупиковый и из теплотрассы неприспособленные люди могут и не выбраться. А надо делать всё побыстрее, пока читатель не устал от ворованных булок и мытья организма из-под протекающей трубы в подвале. Поэтому, в должной мере проявив авторский произвол, я подстелил своим персонажам соломки. В виде хороших людей, помогающих им просто так, денежных средств и бескрайнего везения. Довольно-таки толстый слой. И история получилась не про сбор бутылок, а про выбор и жертву.
Меня спрашивали по мере развития сюжета, что на самом деле случилось с Люсей Комаровой, спасенными из автомобиля женщинами, Юрой Жуком, алкоголиком Жорой, потерявшимся в одесских пивнушках и даже с Михаилом Сергеевичем Горбачевым? Про Эдуарда Амвросиевича Шеварднадзе вопросов не поступало.
Так вот, мой ответ на все вопросы: не знаю. Эти люди были в нашей истории и ушли из нее. Наверняка с ними после этого что-то случилось. С кем-то хорошее, с кем-то — плохое. Но моя информированность о них такая же, как и ваша. У меня была мысль, чтобы такси с Бахтияром вытащил с края пропасти Юра Жук, и я даже написал эту сцену. Она мне понравилась, но я ее стер. Такого быть не может, значит, и в книге этого не будет.