* * *
До Москвы он доехал почти без приключений. Один раз только, перед Ступино, перебежал из вагона электрички назад, когда увидел вдалеке контролёра в сопровождении милиционера.
В десять утра с небольшой копейкой тринадцатого апреля одна тысяча девятьсот восьмидесятого года Семён Андреевич Шумов ступил на перрон Казанского вокзала. Его абсолютно никто не встречал. Даже оркестр, и тот не играл.
Глава 8
6 — 25 апреля 1980 года
Надежда
В милиции у Нади только спросили фамилию с именем, да дату рождения. Год она уже вычислила, а дату для удобства оставила прежнюю, так что теперь она была Надей Новиковой, четвертого августа пятьдесят пятого года. Когда симпатичный, разве что немного излишне конопатый, милицейский лейтенант отправил ее в обезьянник, она с ужасом подумала, что так и не придумала себе прописку. А затурканный дежурный не спросил, только заставил вытрясти всё из карманов. Хотя что там было вытрясать? Ключ от квартиры и три пятачка. Носовой платок, выданный Груней, милостиво оставили.
Ругая себя за то, что расслабилась у Груни и читала книжки вместо того, чтобы придумывать легенду, Надя села на краюшке лавки, основное пространство которой заняла храпящая на все лады бомжиха. На другой лавке лежали две девчонки, скорее всего, проститутки, там свободного места не осталось. Запах в обезьяннике был такой же, как и сорок лет вперед: смесь перегара, застарелого пота, немытого тела и отчаяния пополам с безразличием.
После того, как дверь с грохотом закрылась, одна из проституток открыла глаза и посмотрела на Надю.
— Привет, подруга, закурить есть? — спросила она, садясь на жесткую лавку с кряхтением. — Откуда хоть тебя в такой одежке приняли? Я — Люся, а ты кто?
— Надя. Привет, не курю, обломчик вышел, — ответила Надя, глядя Люсе в глаза. — А одежка моя тебе чем не угодила? Тепло, не дует, что еще надо? Сама-то тоже не у Кардена одевалась.
— Да ладно, не кипятись, я ж не со зла, — примирительно сказала проститутка, пересаживаясь поближе к Наде. — Слышь, Зинка, подвинься, — толкнула она бомжиху. — Храпишь громко, спать мешаешь.
Пахнув на собеседниц мощной волной неповторимого амбре и бормоча что-то, храпунья уселась в углу, тут же заведя рулады в новой тональности.
— Кормить хоть будут? — спросила Надя, сняв телогрейку и разложив ее на лавке.
— Не, здесь не кормят, — ответила Люся и сплюнула на пол. — В приемник когда отвезут, там покормят. А у этих, — кивнула она на комнату дежурного, — и воды хрен допросишься. В сортир, и то через раз водят. Слушай, а ничего так прикид у тебя, — посмотрев на джинсы и худи, протянула проститутка, пощупав рукав. — Джинсики такие симпатичные, в обтяжечку, свитерочек пристойный. Где брала?