Утром двенадцатого, Сенька проснулся в доме колхозника, в котором они ночевали с тех пор, как приехали. Больше всего заведение напоминало ему дешёвый хостел для таджиков: комната на восемь человек, продавленные кровати, холодная вода в умывальнике в конце коридора и сортир во дворе. Юры не было и он решил ещё немного поваляться в постели, пока желание посетить деревянную будку ещё не стало сильнее отвращения от необходимости туда идти. Он уже начал подремывать, когда услышал в коридоре голос Юры, который кем-то здоровался.

— Солнце встало из-за ели, срать пора, а мы не ели, — поприветствовал он Сеньку образцом старинной армейской мудрости. — Хватит массу давить, глянь, какую я тебе куртку у ребят отвоевал. Почти новая. Мне уезжать сегодня, так что, считай, прощальный подарок.

Семён встал, натянул джинсы и взял в руки куртку. Коричневая, болоньевая, в таких тут половина населения ходит. Глядя, как Сенька ищет на куртке молнию и с удивлением рассматривает карманы, Юра вдруг спросил:

— Сеня, ты кто вообще? То, что ты не советский человек, это и ежу понятно. Ты точно вырос не здесь, а говоришь по нашему вроде. Может, ты инопланетянин какой-то, как в фильме про отель «Альпинист»?

Семён растерялся. Он и раньше подозревал, что не совсем похож на местных, но чтобы это так бросалось в глаза?

— Нет, Юра, ни фига я не инопланетчик. Но рассказать правду не могу. Просто поверь, я ни тебе, ни кому-то ещё не враг. Просто… я попал в такую ситуацию. Что довёз — спасибо. Осталось только понять, как там до девятнадцатого продержаться.

— Говно вопрос, — сказал Юра. — Вот тебе двадцать рублей, — он вытащил из кармана красную десятку и две синие пятерки, скорее всего, заранее туда положенных и положил на кровать. — И вот ещё что. Держи адрес, — он вытащил из того же кармана половинку тетрадного листа, сложенную пополам и положил её рядом с деньгами, — там спросишь Саню Григорьева. Скажешь, что от Юры Жука. Он тебе организует что-нибудь. Теперь всё. Давай, Сеня, я прощаться не люблю. Рад, что познакомился с тобой. Может, и увидимся когда.

Они пожали руки, Юра стукнул его слегка по плечу, после чего Сенька немного покачнулся, повернулся уходить и, уже стоя в дверном проёме, спросил:

— А как того певца звали? А то я записать забыл.

— Брюс Спрингстин, — ответил Сенька.

— А, вот ещё, — вспомнил Юра, — я ж сегодня в больницу заходил. Девчата привет передают. Говорят, дней через десять выпишут. Адресочек вот передали. Просили заходить запросто.

Сенька взял бумажку с адресом и посмотрел вслед уходящем Юре. Тот даже не обернулся. Развернул листик и присвистнул: спасенные жили в Хлебном переулке, в самом центре.