Она пришла, когда Сенька уже разливал кипяток по чашкам. В принципе, запах у чая был вполне пристойным. Для завтрака, да и не только, пойдет.

— Доброе утро, — поздоровалась Надя. — Ой, а ты и на меня приготовил? Спасибо огромное! — и она чмокнула его в щеку.

Сенька на секунду замер, пытаясь понять, что это было? Вроде никаких предпосылок для поцелуя, пусть и дружеского, до этой секунды не было. Поэтому он решил, что это просто проявление благодарности за завтрак. Да и Надя, возившаяся с сахарницей, как ни в чем ни бывало, на него даже не смотрела.

— Слушай, а вкусно, — оценила она, откусив от бутерброда совсем не аристократический кусок. — Надо будет Алексеевну попросить еще такой ветчинки купить, — не прожевав до конца, сказала Надя. — А сыр не резал? Ты что? Надо попробовать обязательно.

— Ага, и пломбир тоже, — растерянно сказал Сенька, отпив глоток чая.

— Какой еще пломбир? — не поняла Надя. — Ты уже за мороженым сходил, что ли? Когда успел?

— Да нет, — улыбнулся Сенька. — Просто я читал книжку про мужика, который провалился в советское прошлое и он восхищался советским пломбиром, вроде как офигенно вкусный.

— Брехня, я ела, — сказала Надя. — Груня покупала, ничего особенного. Обычное.

— Ну и ладно, — махнул рукой с бутербродом Семён. — Я мороженое не очень люблю.

— Ты мне до сих пор так и не сказал про мою прическу, — сказала Надя. — А? Что думаешь?

— Ну, насчет платиновой блондинки — это ты погорячилась, конечно, — посмотрев на Надины волосы, сказал Сенька. — Желтизны многовато. Больше на одуванчик похожа. Но всё равно неплохо.

— Эх, — вздохнула Надя, — а так хотелось. Не судьба… Значит, одуванчик? — и, погладив свои волосы, засмеялась. — Слушай, а мы здесь надолго? Ремонт делать будем? Ты у кого эту квартиру снял?

— Ремонт? — Сенька подумал секунду, посмотрел на старенькую занавеску и сказал: — Заниматься особо нечем, можно и сделать. Мы, в принципе, можем снимать здесь неопределенно долго. Хозяев нет.

— В смысле: «нет»? — спросила Надя. — А где же они?

— В Тель-Авиве. Или Хайфе, — объяснил Сенька. — Точно не знаю. В Израиле где-то. Короче, они там навсегда.

* * *

— Ты уходишь куда-то? — спросила Надя, глядя, как Семён надевает куртку. — Надолго?

— Не знаю даже, — ответил он. — Хочу съездить к тем людям, ну, с аварии. Проведаю, познакомлюсь. Хочешь, вместе поедем?

— Нет, спасибо, как-нибудь без меня обойдешься, — улыбнулась Надя. — К чаю купи что-нибудь.

— Пирожные? Ты какие больше любишь? — уточнил Семён.

— Да не мне, балда, — махнула она рукой. — К кому в гости собрался. Лучше всего торт купи.