— А ну пошёл!

Что удивительно, посадили не в омоновские автозаки, а в патрульный УАЗик, причём запихали в задний отсек для багажа, где уже скрючившись сидел какой-то алкаш-работяга, сильно воняющий перегаром.

— Братан! Пить есть? Помираю! Полдня уже катаюсь с ними, всё не могут в клоповник увезти! — пересохшими губами спросил алкаш.

По ходу, мужик бухал где-то, или заснул на улице, или забыковал, вот его и мусора повязали. Но не в трезвяк увезли, а сунули в багажник УАЗика и забыли, а может, лень везти было — бензин экономили. Подумаешь, пролетарий сраный… Потерпит! Не царь-бог!

— Откуда у меня пить? — с удивлением спросил Жека. — Не. Ничего у меня нет, мужик. Самого повязали и обшмонали всего. Терпи.

Как назло, только сказал, что обшманали, сразу захотелось и курить, и пить. Эх, сейчас кока-колы бы, а потом «Мальборо» покурить…

Вскоре пришли двое ментов, сели в УАЗик и поехали. И это были уже не омоновцы, а обычные мусора, походу, из патрульно-постовой службы. На задержанных они не обращали внимания, разговаривая о чём-то своём. Иногда оживала рация, треща разное. Жека из багажника смотрел в окно. Хоть и темно, и видно только верхние этажи домов, но сразу понял, что везут его в РОВД Центрального района, что на улице Фестивальной.

УАЗик въехал в ограду через распахнувшиеся металлические ворота, остановился и наконец-то задняя дверца открылась.

— Выходите, ребятки! — весело сказал краснорожий весёлый сержант и махнул рукой. — Идите в ту дверь.

В торце четырёхэтажного здания темнела железная дверь, к которой поднималась лестница. Над дверью — белая табличка с надписью «Приёмник-распределитель». Дверь открылась, и оттуда вышел ещё один мусор.

— Поднимайтесь давайте, чё стоите? — недовольно сказал он.

Жека пошёл вверх, а алкаш, покачиваясь, последовал за ним. Был он без обуви, в одних драных носках — то ли грабители сняли тапки, пока спал пьяный, то ли сами мусора увели. За дверью было небольшое помещение, в котором за столом сидел усатый старлей. Рядом со столом на стене приклеена бумажная линейка для измерения роста.

— Петрович, у этих документов при себе нету! — сказал краснорожий мусор и показал на Жеку и стоявшего за ним алкаша.

— Нету, значит… — усатый глянул оловянными глазами на Жеку. — Ты что, падаль, хочешь в КПЗ попасть на 10 суток? С бомжами там посидеть? Чесотку и вшей там подхватить?

— Не, не хочу! — покачал головой Жека.

— Имя, фамилия, год рождения? — пренебрежительно спросил усатый.

— Евгений Александрович Соловьёв, 1971 года рождения, — сказал Жека.

— Ты чё без паспорта ходишь? — нагло спросил усатый. — Ты чё, крутой, да?