— Жень, сколько успел, столько и сложил. Ты правда хотела, чтобы я семь часов без еды болтался?

На самом деле получилось даже больше, и ничего, не умер. Но ей об этом знать было не обязательно. С моим гастритом носились как с писаной торбой, потому что он был каким-то редким. Как говорили врачи, специфическим. Я даже в санаторий два раза ездил, где лечили очень неприятно и очень невкусно. Классу примерно к седьмому меня перестало тошнить от всего подряд, но диагнозом я все равно бессовестно пользовался — когда было нужно.

Систер сдаваться явно не собиралась, но, к счастью, спас квакнувший скайп.

— Извини, Жень, — я демонстративно повернулся к компу. — Стас Андреич на проводе. Не с причастиями и прочая лабуда.

Препода по маминой просьбе подкинула Фанечка — какого-то своего то ли друга, то ли родственника. Мужик оказался нудным, но объяснял толково. Даже такому тупню, как я, было понятно. Закончили мы в детское время — восемь часов. Женя смотрела по ящику сериал с матушкиным участием. Я выпил чаю, постоял у окна, глядя во двор.

В последнее время мне было как-то… маятно. Не знал, куда себя пристроить. Как будто хотелось чего-то, но не мог понять чего. И нет, секс тут был ни при чем. Что-то другое. Какая-то мутная тоска. Иногда слушал какую-нибудь песню, и словно волной заливало с головой. То ли чего-то не хватало, то ли ждал кого-то. Когда был маленьким, меня на все лето отправляли на дачу с бабушкой. Мама приезжала редко. Часто казалось, что больше вообще не приедет, и тогда хотелось плакать.

Сейчас было что-то похожее, но все же иначе. И уж точно не связано с ней. Я перестал скучать, когда понял, что не так-то уж ей нужен. Особенно когда они с отцом развелись. Тогда было ощущение, что не нужен вообще никому на свете. Бабушка умерла, Женька еще была замужем и жила в Мурманске. Если кто-то и относился ко мне по-доброму, так это тетя Надя, мать Виктюха.

Кухня пропахла жареной рыбой, из гостиной долетал бубнеж телевизора. Словно духота накатила, и стало нечем дышать. Вышел в прихожую и крикнул, надевая куртку:

— Пойду пройдусь.

— Недолго, — услышал, уже закрывая дверь. — Телефон взял?

В гимназии мажорская туса держала меня за своего: все-таки сын актрисы и режиссера. Хоть и не из первого эшелона, все равно богема. Но я-то знал, что мне до них как до луны. В этой школе, самой что ни на есть простецкой, наоборот, считали золотым мальчиком, которому пироги падают с неба в раскрытый рот. За полгода я ни с кем не сошелся близко, держал вооруженный нейтралитет. Вот так выйдешь из дома, и некуда кости кинуть, кроме как в компании Виктюха, его брата Илюхи и Илюхиных корешей. Те нас терпели, снисходительно называя мелкими.