Написала маме, спросила, когда та придет.

«Задерживаюсь, — прилетело в ответ. — Покорми Виталика ужином».

Ага, ужином!

Мать, а тебя серьезно не напрягает, что твой мужик роняет слюни на твою же дочь? Ты правда не веришь, что такое возможно? Ну ладно, пусть, по твоей версии, я его провоцирую. Но все равно, разве это не повод, чтобы задуматься? Я бы на твоем месте, конечно, мужика выгнала бы, но если уж ты без него жить не можешь, так почему бы дочь не убрать на безопасное расстояние? Тем более есть куда.

Мне вообще было непонятно вот это вот ее растворение в мужчине. Сначала поехала к отцу в Сибирь с маленьким ребенком. В никуда, чтобы жить в холодном бараке с тараканами и работать уборщицей. Лишь бы с ним. Декабристка? Или просто… дура? Мне хотелось верить, что его мама любила и готова была на все, лишь бы не расставаться. Но то, как она стелилась под Виталика, который вытирал об нее ноги, ставило эту версию под сомнение.

Я надеялась… нет, я верила, что со мной такого не случится — никогда. Что если полюблю кого-то, все равно останусь собой. В первую очередь — собой. Человеком со своими желаниями и потребностями. Не позволю так с собой обращаться. Однако, если честно, глядя на мать, любить вообще не хотелось.

В начале одиннадцатого я подошла к дому и снова написала ей.

«Уже еду», — ответила она.

Села на скамейку у парадной, чтобы не пропустить ее. Решила, что скажу, будто забыла дома ключи. Звонила, мол, а Виталик не открыл. Пусть говорит, что не слышал.

Появился какой-то парень в косухе, но не вошел в парадную, а посмотрел номер дома на табличке и уткнулся в телефон, возя пальцем по экрану. Потом повернулся в мою сторону.

О черт! Да что же сегодня за день такой⁈ Может, меня проклял кто-то? Или я так сильно нагрешила в прошлой жизни?

— Ты чего здесь? — спросил Мирский, остановившись рядом.

Очень хотелось послать его в самые далекие ебеня, но даже на это уже не осталось сил. Видимо, поэтому мое предложение идти на фиг он проигнорил и шлепнулся на скамейку. И спросил, как дебил из пиндофильмов:

— У тебя проблемы?

— Моя самая большая проблема на сегодняшний день — это ты, Мирский! — прошипела я. — Отъебись уже, а?

— Фу, какая ты грубая, Маня, — фыркнул он. — Ой, извини, Маней же нельзя тебя звать.

Я уже хотела ответить так, чтобы его унесло ветром, но именно в этот момент из темноты вынырнула мама с двумя здоровенными сумками.

— Маша? — неприятно удивилась она.

— Добрый вечер, — улыбнулся Мирский, вскочив. — Вам помочь?

— Нет, спасибо, — отрезала мама, глядя на него с подозрением.