Уже под конец пира Рагнвальд поставил на стол бочонки с хельтовым медом, чтобы и хельты смогли хоть немного захмелеть. Вагн к тому времени осоловел, и хирдманы унесли его. Помню, потом кто-то заиграл на тальхарпе, застучал бодран, запела лира. Полились висы скальдов, прежде мной не слыханные, о свершениях совсем недавних. Там я услышал и о Флиппи Дельфине, и о тварях, убитых Гейром Лопатой, об отважных воинах, что сражаются с порождениями Бездны и в зной, и в мороз.

* * *

Хотя мне не терпелось поплыть в Сторбаш, чтоб встретиться с семьей, я все же задержался в Хандельсби на несколько дней — Стиг Мокрые Штаны сказал, что скоро должен вернуться мой отец.

Город жил, как и прежде. Люди также пасли скот, сеяли овес и ячмень, ловили рыбу и охотились, разве что высокорунных по улицам ходило меньше. Да и на меня поглядывали нынче с подозрением: мол, чего это хельт не с тварями бьется где-то там, а почем зря в городе отсиживается? Уж не труса ли он празднует?

Каждый день Рагнвальд говорил либо со мной, либо с моими хирдманами. Как я и думал, Пистос, сын благородного семейства Годрланда, вызвал у конунга немалый интерес. Феликс приходил с таких бесед выжатый, как клюквенный жмых.

На третьей или четвертой встрече со мной завели разговор о Скирировом даре. Стиг Мокрые Штаны выспрашивал, как изменился мой дар, что я нынче могу и не передумал ли насчет дружины. Рагнвальд предложил усилить меня воинами из тех хирдов, что изрядно поуменьшились после стычек с тварями. Что могут сделать десять хускарлов? Мало чего. А вот если их влить ко мне, пусть и на время, мой дар поможет быстро привыкнуть им к нашим боям. Я отказался.

Мы уже предполагали, что Рагнвальд постарается подсунуть воинов, чтобы те на своей шкуре испытали, что значит Скириров дар. И мне все еще не хотелось, чтоб все узнали о том, что я могу раскидывать чужие дары на весь хирд. К тому же снежные волки — это не случайный сброд, чтоб всякий мог прийти и уйти по своему желанию. Ну и хускарлы для хирда — это нынче обуза, а не основа, о чем я, конечно, не стал говорить конунгу.

Стиг изрядно разозлился. Он махал своим сторхельтовым кулачищем над моей головой, проклинал бестолковых мальчишек, которым на голову свалился дар Скирира, а те поджали хвосты, боясь взять на себя большую власть, увещевал и пугал скорым разорением Сторбаша:

— Пойми, дурень! Твари за одну зиму отобрали у нас десяток островов. Твой сын не доживет до первой руны! А ты тут морду воротишь от толковых хирдманов! Что, места на кораблях не хватит? Или боишься, что тебя из хёвдингов попрут?