Рагнвальд молча смотрел на меня, словно хотел увидеть, испугаюсь я или нет.

— Мой сын — не твое дело, — медленно протянул я, едва сдерживая гнев. — Увезти его отсюда я всегда успею. И сноульверы — это мое дело. Даже конунг не может лезть в жизнь вольного хирда. Я согласился сражаться с тварями, а как мы это будем делать — не тебе решать.

Стиг побагровел, раскрыл рот, но тут Рагнвальд с силой ударил по столу.

— Хватит! Кай прав. Не нам судить о его силе и даре! Вдруг дар Скирира может удержать только шесть десятков? Тогда мы и впрямь только сделаем хуже.

Я враз успокоился и улыбнулся. Детская уловка! Наверное, сейчас я должен поспешить и заверить конунга, что у моего дара нет предела. Я столько времени провел, играя в затрикион с Дометием и Пистосом, что подобные хитрости нынче угадывал с первого же слова. Да, бои продумывать загодя, как Клетус, я пока не наловчился, но хотя бы на глупые подначки не вёлся.

— Прости Стига, — мягко сказал Рагнвальд. — Он родился на одном из тех островов, что нынче под тварями, — и, даже не помедлив для приличия, продолжил: — Слышал, ты прежде был знаком с Флиппи Дельфином.

Я растерянно моргнул. Как-то уж очень неожиданно он поменял мотив своей песни.

— Видел пару раз. Он несколько зим назад помог отцу.

— Потеряв ногу, он будто утратил разум. Всё бормочет и бормочет чего-то. Может, ты сможешь встряхнуть его?

— С чего бы? Флиппи, поди, меня и не запомнил.

— Сказать по чести, я всех хёвдингов к нему отправляю. Потому что надеюсь, что кто-нибудь сумеет пробудить в нем гордость. А еще, — голос конунга помрачнел, — чтобы каждый хельт и даже сторхельт уяснил, что нельзя относиться к тварям с небрежением! Даже если те ниже рунами. Каждый может оказаться на месте Флиппи!

Больше мне улыбаться не хотелось, но я все же попытался пошутить:

— Тогда лучше отправить к Дельфину Вагна!

— Быкоголовый Вагн только с виду легок и бестолков. Его крепко учат уму-разуму, и в бою он осторожен, как хромая крыса.

— Хорошо, конунг. Раз такова твоя воля, я схожу к Флиппи. А после возвращения из Сторбаша мой хирд пойдет на тот остров, который ты укажешь!

К Флиппи я пошел лишь под вечер. Хальфсен к этому времени уже разузнал, где тот живет. Рожденный и выросший среди живичей, наш толмач быстро привык к нордским обычаям и, по своему обыкновению, всего за несколько дней завел немало знакомств в Хандельсби. Его восемь рун в семнадцать зим считались немалой силой, потому с ним охотно беседовали и замужние женщины, подыскивающие женихов для своих дочерей, и воины, что видели в нем равного, и торговцы, которые рады были поговорить о других землях.