Я же сел возле Флиппи, чувствуя себя тем перворунным мальчишкой, который стоял в двух десятках шагов от домика и пытался сдюжить перед огромной сторхельтовой силой, что рвалась оттуда. Дельфин выделялся не только широкими плечами, но и преизрядным ростом. Даже когда мы оба сидели, я доставал ему макушкой всего лишь до подбородка.

Видеть некогда славного и великолепного хёвдинга столь жалким было больно. Почти так же больно, как Альрика в его последние месяцы. Но тут ведь не Бездново безумие, не засевшая внутрях тварь виной. Может, и удастся его вытащить?

— Флиппи! — позвал я. — Флиппи Дельфин!

— Убил бы… — пробормотал он. — В воде убил… А она плетью…

— Та тварь мертва!

— Сука… убью… Выпить!

Он приподнял голову, и я увидел его мутные красные глаза, слепо шарящие по столу. Углядев чужую чашку, Флиппи протянул длиннющую ручищу, схватил, но я вырвал у него посудину, отшвырнул ее, а потом опрокинул весь стол.

— Как смеешь! — взревел Дельфин, подскочил было, но тут же тяжко упал обратно на лавку.

На краткий миг он даже полыхнул сторхельтовой силой, вдавливая меня в стену. Но я обрадовался. Глядишь, и очухается!

— Как смеешь ты! Славный Флиппи жрет, как свинья, и живет, как свинья! — воскликнул я.

Но он снова опустил голову и померк. Теперь я ясно видел культю на месте ноги и болтающуюся штанину.

Нет, так не годится. Так не пойдет! Я не соглашусь сдаться на этот раз.

— Хальфсен! — крикнул я.

Толмач влетел в дом и замельтешил:

— Эти мужи не из хирда Флиппи, так, пьянчуги-прилипалы. Он уж месяц такой! Хирдманы его и так и сяк пытались вернуть в разум, но на прошлой седмице плюнули и ушли с конунговой дружиной. Остался заплечный, он-то и уговорил хирдманов пойти сражаться. Обычно он всегда рядом, но второй день его не видать.

— А чего корабли не взяли?

— Пьянчугам-то откуда знать? — пожал он плечами. — Это надо у заплечного спрашивать.

— Подсоби-ка мне!

Я поднырнул под руку Флиппи и поднял того на ноги. Или на ногу. Хальфсен подхватил с другой стороны, и мы поволокли сторхельта наружу. Поначалу он хотел шагать сам, но дважды сбивался и обрушивался на нас всей своей немалой тяжестью. Дельфин хоть и был худ, но весил преизрядно, будто его кости и мясо отлиты из железа.

Мы успели пройти всего несколько дворов, как Флиппи вдруг очухался и взревел:

— Куда вы меня тащите?

И шарахнул сторхельтовой силой вновь. Я-то устоял, а вот Хальфсену пришлось потяжелее, он споткнулся и рухнул на колени, вслед за ним повалился и Флиппи. Вот же! Я хотел прежде дотащить его до нашего дома, отмыть в бане, выгнать из его тела Бездново пойло, а уж потом разговоры разговаривать. Всё-таки это Флиппи, а не чих собачий! Но сейчас я видел перед собой лишь кучу твариного дерьма.