Есть ли у этой твари глаза или уши? Может, мы успеем убраться от нее подальше?

И мы почти успели. С каждым вынесенным хирдманом ветки-жгуты тянулись всё ниже и ниже, а когда мы подхватили последнего — Видарссона, тварь всё же догадалась, что добыча уходит. И несколько жгутов с силой вонзились в его тело. Я подскочил, рубанул топором, но острая сталь отскочила так, будто ударилась во что-то мягкое, зато крепкое. Тогда я сунул к жгуту горящую обмотку. Твари это явно не понравилось, она заволновалась, замельтешила ветвями, но Видарссона не отпустила. Кто-то из хирдманов на скорую руку смастерил факел и тоже поднес огонь к вцепившимся жгутам, кто-то пытался рубить мечом…

— В Бездну! Вырежьте их!

Дагейд вспорол ножом бедро Видарссона и при пляшущем свете отхватил кусок его плоти с вгрызшимся жгутом. Брызнула кровь. Второй присосался к боку, третий — к голени. Хвала Скириру, они не вошли слишком глубоко.

Мы оттащили Видарссона в сторону. Благодаря дару Дударя кровь быстро остановилась и раны начали понемногу рубцеваться. А меня стало потрясывать от ужаса. Хорошо, что та тварь оказалась небыстрой. Хорошо, что она не напала сразу. И хорошо, что меня разбудила боль кого-то из стаи.

— К-к-коршун, — сквозь стучащие зубы проговорил я. Почему-то меня еще и знобило, хотя ночь была не особо холодной. — К-к-коршун!

— Тут я, — отозвался он. — Пытаюсь разбудить их.

— Н-н-надо раз-развести к-к-костер! К-к-кажись, она б-боится огня.

Через силу я заставил себя встать и нарубить веток. Свежие гореть будут плохо, но искать сухие долго, и мне не хотелось отходить от хирда. Вскоре взметнулись к небу клубы дыма и заплясали языки костра. Дагейд перевязывал раны Видарссона. Коршун сидел возле спящих ульверов и даже не пытался будить их. Квигульв топтался неподалеку, не сводя взгляда с дерева на холме. Нотхелм Бритт что-то бормотал на бриттском, то и дело касаясь пальцами своего лба. Псы нервно оглядывались назад и жались к огню.

— Разбудите их! Хоть пятки в огонь суйте! — сказал я.

— Видарссон спит, — медленно ответил Коршун, — а ему вон сколько мяса вырезали.

— А если они никогда не проснутся? — спросил Хундр.

Я подошел к спящему Стейну, легонько пнул, ущипнул за ухо, похлопал по щекам. Ничего. Поднял ему веко и увидел лишь закатившийся наверх зрачок.

— Бритт, почему ты не спишь? — спросил я. — Ты же хускарл. Спят только хускарлы и некоторые хельты.

Он пожал плечами:

— Я спал далеко, на краю.

Мои пальцы почему-то были липкими, хотя я не вляпывался ни в кровь, ни в грязь. Я понюхал их и учуял сладковатый медовый запах, потом наклонился к Стейну и ощупал его лицо и волосы. Он весь был липким.