— Не дружинники, — коротко бросил Гейр, окинув нас быстрым взглядом. — Кто старший?

— Я, — ответил я и выступил вперед.

— Помню тебя. Вроде сынок Эрлинга, ходил под Беззащитным. Хевдингом стал? Пусть. Это все твои люди?

Лопата говорил так, будто мы жили на его земле и пришли просить милости. Да будь он хоть двадцатирунным! Это я его спасаю! И уже во второй раз. А он мне: «сынок Эрлинга?» Будто я мальчишка несмышленый.

— А это все твои? — вместо ответа спросил я.

Меня окатило сшибающей с ног силой. Словно вонзилась разом сотня ножей и прибила к земле. Моим хускарлам пришлось и того хуже: если б не стая — повалились бы, как скошенная трава.

Через свой дар я повелел своим отступить подальше. На месте остались лишь те, кто мог это выдерживать: Болли, Трёхрукий, несколько псов. Дометий и Простодушный держались на одном упрямстве.

— Меня зовут Кай Эрлингссон по прозвищу Лютый, и я хёвдинг снежных волков, — сквозь зубы выговорил я. — Это мой хирд, а в море стоят мои корабли.

Сила наконец схлынула, и я едва не опозорился, слишком шумно втянув воздух.

— Верно. Моя вина, — так же холодно и повелительно сказал Гейр. — Кай Эрлингссон. Ты быстро поднялся.

Только после этих слов я махнул рукой, приглашая их к нашему костру. Спать теперь мы всё равно не ляжем.

Что-то изменилось в Гейре с последней нашей встречи. Руны — это понятно, но было что-то еще. Он держал себя так, будто уже стал заплечным Фомрира, и при этом всё время думал о чем-то далеком и очень важном. Казалось, даже прибытие моих кораблей ему не столь интересно, хотя он проторчал на этом острове больше двух месяцев.

Люди Гейра жадно хватали высохшие лепешки и грызли их с таким наслаждением, словно не ели пару седмиц, ломали твердый сыр и закатывали глаза от его ядреного соленого вкуса. Что они тут вообще жрали? Вроде бы зверье здесь было, судя по следам, но вряд ли много. До рыбы не добраться из-за морской твари. Орехи? Грибы? Желуди и лебеду?

Сам Лопата жевал размеренно и спокойно, толком не разбирая, что кладет в рот.

Я рассказал им про тварей, с которыми мы столкнулись, про морского паука с его сетью, и как мы пробрались через его путы.

— Сонное дерево? — переспросил Лопата. — Ерунда. Боится раскаленного железа. Долго вози́ться. Червей не видел. Земляную тварь заметить легко — над ней трава не растет. А вот про морскую не знал. Думал, она всюду. Зря не проверил, иначе бы давно ушел отсюда. Плот или лодчонку бы сделал.

Угу, и сдох в море в пасти следующей морской твари. Хоть бы подивился, что «сынок Эрлинга» оказался умнее его!