Несколько дней мы ходили к фьорду и смотрели на сражения игроков. Как только завершится турнир, мы, как и все воины вокруг, отправимся сражаться с зимними тварями. Гейр немало понарассказывал о них и о прошлой зиме, и я понимал, что даже ульверам придется нелегко. Но сейчас все веселились, переживали за своих собратьев, заливали глотки крепким хмельным питьем, радуясь победе или огорчаясь от поражения.

Когда осталось всего три команды, началась последняя игра. Я, как обычно, сел со своими хирдманами, но еще до первого удара ко мне подошел конунгов человек и сказал, что Рагнвальд зовет к себе.

Конунг сидел отдельно от всех на широкой скамье, устеленной шкурами. Я видел, как он то и дело приглашал к себе то хёвдинга какого, то ярла, а то и просто выделившегося чем-то воина. Знать, пришел и мой черёд.

Я сел возле Рагнвальда, взял поднесенный рабыней кубок с горячим пряным вином и уставился на ледяное поле внизу.

— Как твои ноги? — спросил конунг.

— Зажили. Благодарю за лекарку, она крепко знает свое дело.

— Не ожидал, что ты выставишь на поле иноземцев. Чудно видеть, как фагры играют в кнаттлейк.

Я промолчал. Ну а что тут скажешь?

— А еще чудно, что дельфины вдруг дошли до последней игры. Никогда прежде они не были так сильны что в кнаттлейке, что в сражениях. Прошлой зимой Флиппи потерял около десятка хирдманов.

— М-м, — промычал я.

— Слыхал, ты ходил с ним на морскую охоту, а потом зачем-то позвал его хирд к себе… Да и твой Простодушный нынче частый гость у Флиппи.

Что-то и вино показалось кислым, и скамья — жесткой, и оказанная честь — тяжеловатой. Я поерзал на шкуре, но Рагнвальд всё не унимался:

— Верно же? Пять кораблей, более сотни хирдманов! Еще немного, и ты сравняешься силой с Черноголовым Карлом!

Я невольно сглотнул слюну. Когда-то Рагнвальд сражался с тем Карлом за власть над Северными островами и победил его, хоть и немалыми усилиями. Неужто конунг намекает, что и я возжелаю встать на его место?

— У меня жена — не конунгова дочь. И мне по душе быть хирдманом.

— Всякий вольный хёвдинг рано или поздно задумывается о том, чтоб обменять море на землю, а корабли — на деревни.

— Для того нужно, чтоб эти земли и деревни вообще были. И чтоб не твари там жили, а люди.

— Смотри, Кай! Я простил тебе ярла Скирре и приглядываю за твоим отцом и его землями. Не ошибись в выборе пути! — Рагнвальд откинулся на спинку скамьи и заговорил уже повеселее: — Помнишь, я обещал награду? Завтра жди, привезут прямо к порогу.

— А что за награда?

— То, что тебе изрядно пригодится этой зимой.

Мы поговорили еще немного о том о сем, и конунг отпустил меня обратно к ульверам.