Если бы хельты и сейчас падали от этого, погибших было бы намного больше. Намного. Не всегда бои проходили так быстро, как первый. Однажды мы бились с тварью полдня и полночи, к нам на подмогу пришла запасная десятка, а потом еще и Гейр подоспел, но даже так нам пришлось изрядно повозиться.

Сначала приходили не самые сильные твари, мелькнула даже парочка хельтовых, но постепенно их руны росли. Последняя, что мы убили, была на семнадцатой руне. Я спросил у Фродра, почему так. Неужто Бездна крепчает и порождает тварей всё сильнее? Он сказал, что это верно, но еще твари убивают друг друга и так получают руны. Не все Бездновы отпрыски доходят до нас, некоторые отдают свои жизни, чтобы сделать сильнее других.

И хотя наша сила росла, ульверам всё еще не хватало сторхельтов! Болли перешел на пятнадцатую руну, а Трехрукий не захотел, сказал, что останется в десятке с Толстяком. Я добрался до четырнадцатой руны. Мне оставался всего шаг до сторхельта.

Впрочем, сила меня сейчас не радовала. Я хотел стать сильнее не ради рун, славы и похвальбы. Я должен защитить свой хирд! Особенно тех ульверов, что знали Альрика. А уж тех, что были в хирде, когда пришел я, осталось совсем мало: Фродр-Тулле, Эгиль Кот, Бьярне Дударь да Стейн. А ведь сейчас шла всего шестая зима с той поры, как я стал хирдманом…

Дурные мысли одолевали меня и днем, и ночью. Нынче всем спалось дурно. Да и как иначе, если даже во сне ты слышишь братьев, что стоят в дозоре и сражаются с тварями? Хирдманы чуяли лишь отголоски, а я всякий раз будто был в бодрствующих десятках, бился вместе с ними. Причем не только с нашими, но и с Флипповыми. Оттуда до меня доносились те же чувства, та же боль, тот же страх.

Я похудел, оброс волосами и бородой и стал гораздо сильнее. Не только из-за рун. Сны, твари, сражения… Всё это бесконечно варилось в моей голове, и я, едва увидев тварь, мог понять, как ее убивать и чего от нее ждать. Да, может быть, тут помогали и дары хирдманов, но я был уверен, что и без стаи буду биться не хуже. Только Фродр с каждым днем смотрел на меня всё пристальнее, будто ждал чего-то. Или боялся.

Близился Вардрунн, непроглядная семидневная темень без малейшего проблеска солнца. Время, когда боги отворачиваются от нас и власть захватывает Бездна. До сих пор она всякий раз отступала, но будет ли так всегда?

Я только-только заснул, когда меня толкнули в бок. Хальфсен с виноватым лицом шепнул, что пришли вестники от конунга. Я быстро вскочил, накинул плащ, за дверью протер лицо снегом, чтоб окончательно проснуться, и поспешил в общий дом, подобие тингхуса. Там иззябшие хускарлы расселись вокруг очага и пили горячий отвар. Их лиц я не признал, но один показал знак Рагнвальда, хотя этого и не нужно было. Кто по доброй воле пойдет так далеко на север, где кишат твари?