Если в конце ущелья есть тварь, схожая с той, что в бухте, мы все поляжем. Гейр потому и выбрал эту бухту для пристани, что ее легко было оборонить. Жаль, что нынче мы нападаем, а не защищаем его остров.

Я не чувствовал ничего от тех, кто ведет херлид, ни крохи чуждой рунной силы. Но воины всё же умирали. Я видел, как гасли огни вокруг меня. По одному. В разных местах. Иногда далеко впереди, иногда совсем рядом, едва за границей видимости. Я смотрел и наверх, и вниз, но ничего не замечал. Почему же они умирали?

И тут на моих глазах исчез Дагейд, главный львенок. Под ним разверзлись камни, он ухнул в расщелину, и трещина сомкнулась. Его огонь погас в один миг.

— Снизу! Твари под землей! — закричал я. — Как на Кабаньем острове!

Вспомнив, как с таким справился Болли, я сделал то же самое: подпрыгнул и ударил в землю удесятеренным весом. То место, где пропал Дагейд, дрогнуло, и камни посыпались вниз, в обнажившуюся дыру, но когда я заглянул туда, то увидел лишь кашу из костей и мяса. Эти твари не такие, как на Кабаньем острове, а гораздо сильнее и быстрее. Если попасть в этакую пасть, то переломанными ногами не отделаешься!

Ульверы сделали, как я, и весь видимый кусок ущелья покрылся дырами. Меж некоторыми было всего несколько шагов. Видарссон оступился и едва не провалился в одну из них, его спас Сварт, протянув свою длиннющую ручищу и вовремя оттащив его.

Вскоре весь херлид, передав по цепочке способ борьбы с ямами, прыгал и оглушал тварей, что скрывались на дне ущелья. Но грохот и тряска пробудили других Бездновых отродий. Из-за густой пелены мы не видели, что сидело на стенах ущелья или таилось сверху, возле обрыва, но твердо знали, что летающих тварей не бывает. Уж больно несуразные они и перекошенные, к тому же с крылами я не встречал ни одной. Потому мы едва не пропустили нападение.

Сначала кто-то закричал от боли позади нас, потом сбоку…

— Сверху! — раздался чей-то крик.

И мы дружно уставились в белесую пелену, что нависала над нами, будто громадное облако. Вдруг сбоку что-то мелькнуло. Трехрукий выпустил Живодера и поймал это голой рукой. В его хватке дергалась и ярилась небольшая тварь, похожая на смятую тряпку. Когда Стейн растянул ее, под складчатыми боками обнажилась пасть, полная мелких острых зубов. Трехрукий швырнул тварь наземь и с силой растоптал ее ногой. Та сразу же издохла. Слабая, хилая, низкорунная… Поди, выжила лишь потому, что живет на крутых скалах.

Твари падали одна за другой. Сыпались, как летний град. Их легко было ловить на острие копья, швырять на землю и топтать. Показалось даже, что твари на острове не так уж и страшны: что подземные, что вот такие. Если, конечно, забыть о той, что засела в бухте, вытеснив морские воды. И о том, как мы все едва не превратились в измененных из-за одного лишь тумана, выдыхаемого Бездной.