Трижды мелькнул огонек на правой башне возле ворот. Затем трижды — на левой.

Стая сорвалась с места. Завал из бревен мигом разлетелся в стороны. Едва слышный стук, живичская брань, сдавленный стон, и ворота распахнулись. Я шагнул вперед всех и схватил за грудки первого попавшегося человека.

— Красимир? — спросил я его.

Он испуганно оглянулся. За воротами нас ждали пять человек, среди которых был и Рысь.

— Я проведу, — сказал Леофсун.

— Обождите, — окликнул нас его сосед. — Кай Лютый! Поговорить надобно…

— После, — бросил я ему и тут же Рыси: — Веди!

Стая разбежалась по окрестным улочкам, вырезая всех встречных на своем пути. Я предупредил купцов, чтоб их люди по городу в темноте не гуляли, мы не будем разбираться, кто враг, а кто друг. Все, кто не в стае, будут убиты.

Терем князь отхватил себе знатный — с несколькими входами, с высоким крыльцом; в окнах кое-где еще горели огни. За оградой через Коршунов дар слышались немалые руны. Я выждал, пока все хирдманы не стекутся сюда, и слегка подтолкнул их. Взмыли в небо красноватые тени и обрушились на княжеских дружинников. Я тоже перемахнул через частокол, в два прыжка подскочил к крыльцу, рванул дверь на себя, разом выдрав и засов, и петли.

На шум высунулась какая-то баба, взвизгнула и тут же поперхнулась собственным криком. Я схватил ее за горло, встряхнул и подтянул к себе.

— Красимир?

Она испуганно завращала глазами и подергала головой. Мне показалось, будто она хотела сказать, что Красимира тут нет. Вряд ли Рысь ошибся с домом. Может, мы перестарались с Мостовыми вратами, и князь стоит нынче там?

Легкое движение рукой, и баба свалилась под ноги со сломанной шеей. Ульверы уже пробрались в терем и осматривали комнаты. Я поспешил наверх. Вламывался в каждую комнату, мужчин рубил на месте, не давая им дотянуться до оружия, баб отправлял в беспамятство оплеухами. Может, кто и помер из них, но не до того было.

Мало… слишком мало людей. Дружинников всего с десяток, бабы большей частью рабыни, рунных почти нет. На одну я даже загляделся, такая красавица, потянулся к завязкам на штанах, так там все воспламенилось, но быстро сообразил, что это не мои мысли. Трудюр, твою же Бездну! Говорил же, что в бою и в стае — ни-ни. Я взбежал на самый верх, судя по всему, там была светелка Красимира, и там на пышных мехах вовсю пыхтел мой шурин, сверкая голым задом.

Бдыщь!

Трудюр отлетел от девки, едва не оставив в ней свой стручок. Девка завизжала, забившись в угол широкой кровати.

— Кай, я…

Я схватил шурина за бороду и, брызгая слюной от злости, заорал: