Я думал, что раудборгцы затаят на нас злобу, ведь мы ободрали их город и оставили без дружины, но даже так нашлись живичи, что захотели войти в мой хирд. Может, позарились на наши богатства? А может, их подослали, чтобы они втерлись в доверие и вызнали про мой дар? Посоветовавшись с Простодушным и Дометием, я отказался брать раудборгцев.

Шли мы ходко, на ночь приставали к берегу. Ближе к Альдоге встретили нордский кнорр, напоминающий малой осадкой живичскую ладью: видать, с самого начала строили с расчетом и на наши моря, и на альфарикские реки. Я приказал вывесить за борт белый щит в знак мира, а когда мы сошлись с кнорром поближе, предложил встать лагерем пораньше. Мы рассказали бы вести из южных княжеств и Годрланда и с радостью бы послушали, что нынче творится на северных землях.

Хвала Скириру, купец слышал прежде о хирде снежных волков, хотя изрядно удивился и нашей силе, и тому, сколько у нас иноземцев, потому сразу же согласился.

Звали торговца Гудмундом. Мне он пришелся по нраву, особенно когда предложил распить бочонок с отличным нордским пивом, я же угостил его годрландским вином, которое на Северных островах подают лишь на стол конунгу.

— Кай, значит, — сказал довольный Гудмунд, отведав иноземный напиток. — Из Сторбаша… Не слышал о таком. Вроде снежные волки ходили с другим хёвдингом, но имени не назову. Запамятовал.

Сам торговец был всего на третьей руне и не старше трех десятков зим, но среди его людей я приметил и хускарлов. Как по мне, Гудмунд изрядно рисковал, раз шел столь небольшими силами в Альфарики. Впрочем, Игуль, тот купец, которого мы провожали в Раудборг, тоже рунами не радовал. У торговцев свой путь, и они не спешат тратить зимы на получение благодати.

— Везу твариные кости и шкуры. Сейчас этого добра на Северных островах полно. Этой зимой Рагнвальдовы воины немало набили добычи. Меха там знатные! В Альфарики вряд ли распродадим, зато в Годрланде, я слышал, такое любят. Не для шуб, конечно, а для дома. На стену повесить или на пол уложить. Небось приятно ноги с лавки сразу в мягкое совать. Зерно бы надо скупать, да много ли его поместится на кнорр? А серебра с него мало, хотя конунг обещал заплатить вдвое. Вот думаю пока.

Говорил он охотно, а мы жадно слушали. Вдруг промелькнет что-нибудь о Сторбаше или деревнях, откуда другие ульверы родом?

— Тем летом тяжко пришлось. Повсюду повылазили Бездновы отродья! Пока льда не было, в море хоть не выходи! На корабли нападали, на берега выползали, не одну рыбацкую деревушку разорили. Твари! Никаких воинов не напасешься, чтоб повсюду расставить. И так с тех земель, что ближе к погибельному острову, людей увезли. Увезти-то увезли, а прокорм откуда взять? А как лед встал, так и вовсе беда! Дуром твари пошли. Рагнвальдова дружина без продыху билась с ними. Чуть раны заживут, и заново в бой. Оттуда и мой товар! Нынче на Северных островах другого нет.