— Согласен. Лев Юрьевич, вы стали часто употреблять слово «информация», откуда веяние? Не ошибаюсь, если это граф Иванов–Васильев?

— Не ошибаетесь, Леонтий Васильевич, — смутился Лукьянов. — От него. И, знаете, я часто ловлю себя на мысли, как не хватает его здесь, в настоящее время.

— И почему? — Дубельт с интересом посмотрел на полковника.

— Меня всегда поражал его нестандартный подход к решению задач. Он универсален и непредсказуем. И хотя его решения подчас кажутся неожиданными, в итоге они приносят плоды. А я, как ни стараюсь, мыслить так не могу. Он… он просто другой.

— Во многом с вами согласен, Лев Юрьевич, — кивнул Дубельт. — Но мы не вправе перевести его сейчас в Петербург. У начальства на графа свои виды. Так что будем работать по-старинке. — Дубельт мягко улыбнулся.

Первая экспедиция Третьего отделения С. Е. И. В. К.

Полковник Герман Иванович Гессен с головой ушёл в изучение донесений по вновь открывшемуся делу Мишкевича Лемы Иосифовича. Дело обещало быть чрезвычайно занятным.

Согласно документам, Лема был единственным сыном мелкопоместного польского шляхтича Иосифа Адамовича Мишкевича и Изольды Абрамовны, в девичестве Цукерман. Мать будущего философа происходила из семьи богатого промышленника Абрама Цукермана, владельца трёх часовых мастерских. Особенно известна была его варшавская фабрика, выпускавшая фирменные часы «Хронос», высоко ценимые в Российской империи.

Брак дочери купца и окончательно обедневшего дворянина, который был на двадцать восемь лет её старше, недвусмысленно наводил на мысль о расчёте. Изольда получала дворянский титул, а их сын, родившийся год спустя, — урождённый Мишкевич Лема Иосифович — становился законным наследником древнего, хоть и захудалого, польского рода. Схема была проста, легко реализуема и, что важнее всего, абсолютно законна.

Если в Польше истинное происхождение пана Мишкевича было секретом полишинеля, то в Петербурге его никто не знал. Юноша получил блестящее образование во Франции, в Сорбонне — университете, чьё имя говорило само за себя. По возвращении в имперскую столицу он подал заявление на вакансию преподавателя кафедры философии Петербургского университета, но по неизвестной причине в конкурсе не преуспел.

После поступления сведений от полковника Лукьянова, утверждавшего, что Мишкевич является идейным вдохновителем тайного общества «Свобода и революция», Гессен активизировал все свои ресурсы. Через этого философа неудачника он надеялся выйти на след Вайсера, в причастности которого к подготовке покушения на государя полковник не сомневался ни секунды.