— У него есть брат? — с новым интересом поинтересовался Бенкендорф.
— Так точно, Александр Христофорович. Сирота, усыновлённый семьёй графа. Он принял их фамилию — Александр Алексеевич Иванов. По отзывам, молодой человек весьма хваткий, расторопный и умный. Успешно ведёт все торговые дела семьи.
— Однако… — Бенкендорф задумчиво постукивал пальцами по столу. — Я, право, не успеваю следить за всеми деяниями этого графа.
Дубельт едва заметно усмехнулся про себя.
— Согласитесь, ваше высокопревосходительство, действия графа хоть и непредсказуемы, но решительны и, как правило, весьма эффективны. Он обладает редким умением добиваться поставленной цели.
— В том-то и вся опасность подобных людей, — мрачно заметил Бенкендорф. — Пока он на нашей стороне — это благо. Но стоит ему выйти из-под контроля или, не дай Бог, обратиться против нас — ущерб для Империи может быть неисчислимым.
— Вполне разделяю ваши опасения, Александр Христофорович. Однако до сих пор граф не подавал ни малейшего повода сомневаться в его лояльности. Позвольте напомнить вам слова, которые он изволил сказать великому князю Павлу Николаевичу: «Правители приходят и уходят, а Россия — пребывает в веках. Я служу именно ей». По моему достойный ответ и как мне кажется у него нет повода обижаться на нас, Александр Христофорович.
Глава 20
— Раз уж мы заговорили о графе… Как у него обстоят дела на Кавказе? — спросил Бенкендорф.
— Нам поступил от него подробный доклад. Главное, о чём он ходатайствует — это об отмене института аманатов, то есть заложников. И обосновал он это весьма аргументированно и убедительно. Я, должен признать, согласен с ним по всем пунктам его представления. Он просит, чтобы указ об отмене был издан за собственноручной подписью Его Императорского Величества — дабы избежать любых разночтений и проволочек при исполнении, которые непременно возникнут, будь он издан какой-либо низшей инстанцией. Что касается работы по выявлению шпиона… она ведётся, но пока, увы, ощутимых результатов нет.
— Хорошо, я ознакомлюсь и решу, как вести дело далее. Что ещё?
— Касательно Секретного комитета по крестьянскому вопросу… Предполагаемые две недели, выделенные его величеством на рассмотрение поправок, растянулись уже на месяц. Воз, что называется, и ныне там, — осторожно доложил Дубельт.
— Его величество неоднократно изъявлял своё недовольство подобной волокитой. Вчера он ввёл в комитет князя Юсупова, надеясь на его познания и опыт в управлении имениями и крестьянами. Вернее, на опыт сотрудников его юридической конторы. Ни для кого не секрет, что князь является её фактическим владельцем, и многие в высшем свете относятся к этому его «детищу» с большим осуждением и неприятием, — нахмурился Бенкендорф.