— Здравия желаю господин полковник. Хочу поблагодарить ваших пластунов за освобождение из плена. По правде сказать, я уже стал прощаться с жизнью, завидуя павшим. — мрачно закончил Лесников.
— Господин полковник, присоединяюсь к капитану. Поблагодарите своих пластунов от моего имени. Мои перспективы были куда мрачнее, учитывая моё ранение. — подал голос штаб-капитан, лежащий в стороне. В грязном, разорванном мундире. Пронзительные серые глаза. Умный и спокойный взгляд, несмотря на тяжелое ранение. — Простите, господин полковник, не представился, штабс-капитан Левашов, начальник штаба второго батальона.
— Что с ним, Николай Иванович? — спросил я у доктора.
— Раздроблено левое колено, в лучшем случае хромота, пожизненно, а так, бог его знает. — тихо выдал свой диагноз Жданович.
— Ладно, рассказывайте капитан, как дошли до жизни такой.
Лесников начал свой рассказ с самого прибытия вестового. Я молча слушал его не перебивая.
— В последний раз видел генерала упавшего с лошади, пересевшего на другого коня и ускакавшего в сторону крепости в сопровождении четырёх всадников. — устало закончил свой рассказ капитан.
— Разрешите дополнить, господин полковник. Я присутствовал когда подполковник Ступин приказал посадить генерала в седло и доставить его в Грозную. На мой взгляд генерал не пострадал сильно при падении, однако он не отдав никаких приказаний молча сел в седло и ускакал прочь. — В последних словах штаб-капитана слышалась скрытая горечь и злость. — Большего добавить не чего, господин полковник. Больно было смотреть, как умирает подполковник Ступин. Он был ранен в живот. Я два года служил во втором батальоне Куринского полка вместе с подполковником.
— Что ж, господа, плохое, думаю, миновало, выздоравливайте. Вынужден покинуть вас, дела.
По дороге к своему импровизированному штабу встретил сотника пятой сотни Юшкина.
— Почему задержался?
— У брода горцы побросали побитых. Наши, Кизлярцы и драгуны, похоронили всех. — мрачно доложил Филимон.
— Дело нужное, пошли на совет.
У моего фургона собрались все командиры.
— Слушаем мой приказ. Весь батальон в спешном порядке выдвигается к Грозной.
— А, мы? — спросил Виктор.
— Я сказал, весь батальон. — посмотрел я недовольно на смутившегося начальника артиллерии. — Терцы двигаются с обозом, в охранении. — Есаул молча кивнул.
— Сотники подготовиться к маршу. Грозную наверняка осадили. С рассветом выступаем. Все свободны.
Глава 36
Полковник Савин с мрачной тревогой взирал с вала на долину, где раскинулся огромный лагерь горцев. Ирония судьбы была горькой: они стояли на том самом поле, где обычно формировались русские колонны, отправлявшиеся на усмирение непокорных аулов. Теперь, здесь, у стен Грозной, бушевало иное, грозное воинство. По самым скромным прикидкам — не менее трёх тысяч сабель.