— Хватит исполнять тупых командиров, у вас и без того прекрасно получается. — Устало произнёс я. — Хорошо, полусотня из первой сотни и полусотня из второй, разведка. Просчитайте так, чтобы атаковать на рассвете. И сон крепче и видимость хорошая. Действуйте на своё усмотрение. Старший Трофим. Вопросы есть? Вопросов нет.

После совещания решил навестить батальонного доктора Ждановича.

— Добрый вечер, Николай Иванович!

Застал доктора за перевязкой.

— Кому как, этот вечер. Скончался раненый из третьей сотни, тяжёлых двое.

Жданович был в перепачканном кровью халате. Закончив перевязку, он устало сел на складной стул и закурил трубку.

— Петр Алексеевич, посмотрите со мной, пулевое в грудь?

— Хорошо! — ответил я, морщась от дыма крепкого табака.

Старшины сотен насобирали всякого добра и мучительно боролись со своими «жабами». Захватили сто шестьдесят семь лошадей. Раненых и ослабленных оставили селянам в хозяйство. Старшины с замиранием сердца ждали от меня команды оставить лишнее и заранее просили своих сотников уговорить меня увеличить обоз. Утром приказал всех годных лошадей под седло, трофейное оружие и снаряжение оставить в укреплении Синявино. С собой фураж и продовольствие. Старшины на радостях до последней возможности забили укрепление трофеями.

Эркен с Асланом отобрали семь лошадей. Бойцы Азамата взяли себе по одной лошади в качестве вьючных. Первая и вторая сотни, временно, стали драгунскими. В таком порядке выступили из Синявино, к обеду достигли место разгрома отряда.

— Здравия, командир, приветствовал меня Трофим с Михаилом. — Задачу выполнили, атаковали на рассвете. Тихо взяли на нож. Пленных горцев нет. Отказались сдаваться. Полон отбили, шестьдесят семь человек. Трое офицеров, все ранены, один тяжело. Остальные целые. Наших побили много. Пехотный батальон, сотня казаков Кизлярского полка, полуэскадрон драгун и два орудия с прислугой. — Вздохнул Трофим. — Пленные говорят отряд горцев не менее двух тысяч, с артиллерией, шесть орудий. Главный Абдулах-амин. Ушли на Грозную. — дополнил Трофима Михаил. Пока я выслушивал доклады, подошёл боец.

— Командир, там тебя капитан раненый спрашивает, просит подойти. Он у доктора. Раздав поручения, подошёл к санитарному фургону. Жданович перевязывал капитана Лесникова из штаба Сунженской линии.

— Капитан, рад вас видеть в здравии. Вы никак ранены? Сидите! — остановил его попытку встать.

— Перелом трёх рёбер справа, сильный ушиб грудной клетки. — Выдал диагноз Жданович.

— Ну это поправимо, главное, что остались живы. — деланно бодро сказал я, чтобы поддержать уныло сидящего капитана.