— Так точно, Фёдор Иванович. Кавалерист из меня аховый. С седла, может, и не падаю, но при возможности выбираю карету. Кстати, ваше превосходительство, мне доложили, что вам приглянулся тот серый жеребец из наших трофеев?
Глаза генерала оживились.
— Признаться, конь великолепный. Я готов купить его — назовите цену.
Я лишь махнул рукой. По этому знаку Аслан подвёл к генералу оседланного жеребца. Тот беспокойно перебирал ногами, кокетливо выгнув сильную шею.
— Примите, Фёдор Иванович, в подарок от батальона.
— Нет, Пётр Алексеевич, не могу принять такой щедрости. Назовите цену, — настаивал Воронцов, но по тому, как он не мог оторвать взгляд от животного, было ясно — серый уже покорил его сердце.
— Это не моя прихоть, а решение сотни. Это их трофей. Дайте бойцам столько, сколько сочтёте справедливым, они разделят между собой.
Генерал кивнул, подозвал денщика и вынул из полевой сумки пачку ассигнаций.
— Вот, передайте своим пластунам, — протянул он мне двести пятьдесят рублей. — И скажите им… скажите, что я благодарю их за столь щедрый подарок.
Кивнув в ответ, я подозвал Эркена.
— Передай Веселову, от генерала.
Глава 29
Двигались мы очень быстро. Генерал Воронцов не терпел тащиться со скоростью обоза, поэтому все были вынуждены подстраиваться под него.
— У вас знатный выезд, полковник. Где раздобыли подобную пару? — спросил он на одной из стоянок.
— По случаю достались, Федор Иванович.
— Явно не здешняя порода. — сказал он внимательно рассматривая лошадей. — У ляхов встречал.
— Профи, — с уважением подумал я.
— А с чего так, Пётр Алексеевич, пренебрежение к верховой езде? — спросил генерал присаживаясь у моего костра. — Ваш Черныш хорош, право слово.
— Утомительно для меня и потом конским несёт. Не лошадник я. Не всем же в кавалерии служить, кто-то и в пехоте должен. Я, Федор Иванович, из мещанского сословия, отец выслужил только личное дворянство. Верховой езде учиться не было возможности. Прибыв в Семёновский казачий полк, сразу сразил командира полка и есаула тем, что не умею ездить верхом.
— Офицерское звание подразумевает владение верховой ездой, — сказал генерал, задумчиво глядя на огонь. Помолчав, будто взвешивая что-то, он поднял на меня взгляд: — Скажите, Пётр Алексеевич, это правда, что вы обладаете наградным серебряным жетоном жандармского корпуса?
— Так точно, правда. Именным, серебряным жетоном, с золотой каймой, Фёдор Иванович, — уточнил я.
— И за какие же заслуги столь высокая награда? Как я понимаю, вы не состоите на службе в Жандармском корпусе? — откровенное удивление прозвучало в голосе генерала.