И выложил генералу всё, что думаю о предстоящем набеге: о трудностях, с которыми столкнулся штаб генерала Головина, о множестве местных особенностей и о менталитете здешних товарищей. Говорил не меньше получаса — спокойно и обстоятельно, мягко выделяя самые важные моменты.

Надо отдать должное Воронцову — он ни разу не перебил, лишь изредка делал пометки в своей тетради. А когда я закончил, ещё какое-то время сидел в задумчивом молчании.

— Хорошо, Пётр Алексеевич. Я учту всё, о чём вы мне доложили. А теперь ответьте на мой вопрос. — Взгляд генерала стал пристальным. — Генерал Головин сообщает, что вы забрали к себе всех аманатов из укреплений Крестовское и Синявино, лишив его, таким образом, рычагов давления на старейшин. Это правда?

— Паша, принеси-ка мне тубус с бумагами.

Паша быстро обернулся и подал его мне. Я достал копию указа императора и протянул Воронцову.

Он развернул бумагу и стал читать при свете костра. Закончив, аккуратно свернул её и посмотрел на меня новым, заинтересованным взглядом.

— Однако, полковник, вам вновь удалось меня удивить. Ваши полномочия, подкреплённые именным жетоном, во многом сопоставимы с моими — по крайней мере, в определённых сферах.

— Что вы, Фёдор Иванович, вы преувеличиваете мои скромные возможности, — я улыбнулся со всей возможной доброжелательностью. — И, пожалуйста, учтите — лишь в некоторых вопросах. Единственное, что могу добавить: эти полномочия даны мне Его величеством для выполнения особых заданий, о сути которых я не вправе распространяться. Даже с вами, Фёдор Иванович.

Я позволил себе напустить немного туману — на всякий случай. Пусть знает, что меня лишний раз тревожить не стоит.

— Допустим. А в чем суть того, что вы забрали аманат к себе? — Спросил Воронцов, действительно не понимая моего поступка. — Вам то зачем влияние на старейшин селений. Они находятся далеко от вашего участка ответственности.

Пришлось с самого начала рассказать историю того, как аманат оказался у меня.

— Да, Фёдор Иванович, аманат даёт возможность в какой-то мере сдерживать противоправные действия горцев. Но нет абсолютной уверенности в том, что при определённых обстоятельствах сообщество будет учитывать интересы старейшин. Оно поступит так, как решит большинство, вопреки решению старейшины. Оставив его самого, решать свои проблемы. Даже казнив аманата, вы не остановите их. Это озлобит и ожесточит горцев и сделает их ещё более непримиримыми.

— Хорошо, Пётр Алексеевич. Ну, а чем вы отличаетесь от прежних содержателей аманата?

— Всем, Фёдор Иванович.