Я описал генералу нынешнее положение аманата. Смысл всех моих действий по отношению к ним.

— Теперь они не аманат, а воспитанники пластунского батальона. Они втянуты в сферу нашего влияния и у них появилась альтернатива их жизни в селении. Это очень долгий разговор, Фёдор Иванович. Мною подано прошение на имя его императорского величества, с просьбой отмены института аманата. — Закончил я свой рассказ. — Вы считаете мой поступок опрометчивым?

— Не могу сразу ответить вам, полковник, но, думаю, вы правы. Времена подобных действий прошли. Проку от них мало. По сему, позвольте откланяться, завтра ранний подъём.

Генерал легко поднялся и в сопровождении адъютанта, находившегося рядом, прошёл к своему биваку.

Я улегся на лежак, под навесом фургона. Два фургона следовали в Пластуновку за гранатами, которые я обещал сотникам и десяток сопровождения, конно, из сотни Веселова. Мои сидели рядом у костра и я невольно слышал их разговор.

— Слышь, Эркен, ты своих известил, что у тебе невеста образовалась? — поинтересовался Савва.

— Нет, ещё. Недосуг как-то было. — Нехотя ответил Эркен. — Тебе то, какой интерес? — ворчливо спросил он.

— Как какой? Друг ты мой, вот и волнуюсь за тебя.

— Если, друг, так не поминай Анфису на ночь глядя. — Добавил твердо Эркен.

— Всё, молчу, не серчай Эркен, как скажешь.

Вспоминая эту историю, которая произошла на базе, рот непроизвольно растянулся в улыбке.

Весь комсостав сидел на совещании в полном составе. Вдруг за дверью послышалась возня и сдержанный голос дежурного. Дверь распахнулась и в комнату ворвалась девица, вырвавшись из рук дежурного.

— Да отцепись ты. Вот же, пристал, как репей, — возмущалась она, поправляя платье.

— Дежурный, отставить. — Скомандовал я.

— Кто такая? Почему врываешься без разрешения? — нахмурил я брови.

— Так это Анфиса, командир, Кондрата Бедового дочь, Сани сеструха. — Уточнил Егор Лукич. В комнату вошёл обеспокоенный Саня. — Анфиса! Ты чего тут забыла? Быстро домой! — Возмутился Саня.

— Не уйду, покуда не расскажу, Петру Алексеевичу, про свою беду. — Упрямо сказала она, прижавшись к стене. Я внимательно осмотрел Анфису: невысокая, стройная, сероглазая, брови в разлет. Не бросается в глаза, но присмотришься… красавица.

— Оставь, Саня. Ну рассказывай Анфиса, что за беда у тебя приключилась?

— Пётр Алексеевич, есть у вас такой, старший урядник Эркен Сангулов.

— Есть такой, — насторожился я.

— Так вот, год назад на день ангела Сани они в гости к нам приходили. Так он весь вечер глаз с меня не спускал. Так глядел, что чуть дыры не протёр. Потом ещё бывал у нас, и у прудика подстерегал, когда я по воду ходила. Приедет и глазеет, ни словечком не перемолвиться. Уже вся Пластуновка насмехается надо мной. А он молчит аспид. Уже год, как издевается надо мной.