— Наёмники подошли к Адиль-Отару, — доложил он. — Обошли его и встали на окраине. Силы — четыре сотни пехоты и около семисот всадников. Сборная солянка. По пути мы перехватили местного, который как раз ехал сюда по своим делам.

Поздно вечером вернулся и сам Костя. Его лицо было серьёзным.

— Здравия, командир. Вечером в ауле вспыхнула замятня. Местные с наёмниками схлестнулись не на шутку. Пришельцы начали громить дома. Уже видны пожары. Эркен с Азимом и Халидом остались там для наблюдения.

Едва Костя закончил доклад, как в стане местных чеченцев поднялся шум и суета — из Адиль-Отара примчался вестник. Вскоре ко мне уже спешили Магомед, Джоха и Адам. Спешившись, они подошли ко мне возбуждённые и полные гнева.

— Полковник, наёмники грабят и убивают наших братьев! — выпалил Магомед.

— Успокойся, Магомед, — сказал я. — Объясни толком, что произошло.

Адам перевёл мои слова. От возмущения Магомед и впрямь не мог говорить по-русски.

— Когда наёмники разбили лагерь, они стали забирать и резать наш скот для ужина. Наши люди попытались воспрепятствовать этому произволу, но те заявили, что защитникам веры нужно хорошо кушать. Спор перерос в драку, и теперь они крушат всё подряд, убивая и грабя.

— И что вы хотите от меня? — спросил я. — Вы же помните мои слова. Чтобы ни случилось, я не сойду с этих позиций. И вы с этим согласились.

Джигиты растерянно опустили головы, их пыл сменился подавленным молчанием.

— Но они же наши братья, полковник! — с болью в голосе произнёс Магомед.

— Ваши старейшины при всех отказались от моей помощи. Что ещё вы хотите от меня услышать?

— Мы пойдём им на помощь! — решительно вскинул голову Магомед.

— Это ваш выбор. Я не буду вам мешать. Но подумайте, Магомед: двенадцать десятков против ста? Хайбула останется здесь. — Я пресёк его попытку втянуть в это дело Хайбулу, обратившись к его чувствам.

Хайбула замер с открытым ртом, но под тяжестью моих слов его протест застыл, не родившись. Взгляды джигитов — словно раскалённые стрелы, впились в меня. Я отступил на шаг, опустился на бурку и уставился на потрёпанную карту, пытаясь отыскать в хаосе эмоций единственно верный путь.

Мысленно я прикидывал: Сейчас седьмой час. До Адиль-Отара — пять часов марша. Плюс два — на подкрадывание и развёртывание в темноте. Плюс час на подготовку… Пять утра. Идеально. Фактор внезапности, рассвет на нашей стороне. Противник — сброд, «сборная солянка», где о слаженности и речи быть не может. Ждать в обороне — спокойнее, но это значит отдать инициативу. Нет, лучше ударить самому. Ночной бой — наш конёк.