— Не случайно граф Васильев избрал именно его наследником, вручив все права и состояние своего рода. Человек поистине достойный. Теперь я понимаю, отчего моя Коста, обычно столь уверенная в себе, при одном упоминании о нем замирает и трепещет. Она, покорительница мужских сердец и повелительница их душ, и та опасается встречи с графом. Вот она, разгадка появления у меня внуков… Надеюсь, дети вырастут достойными своего отца.

С этими мыслями князь ехал в Петербург.

Ожидания князя не обманули: две крупные сделки, проведённые его конторой, принесли солидный доход. Он только что собрался подписать бумаги, когда в кабинет почтительно вошёл слуга.

— Ваше сиятельство, к вам курьер, — доложил он.

— Проси.

В кабинет уверенной походкой вошёл поручик Измайловского полка в парадном мундире.

— Пакет для вас, ваше сиятельство. — Офицер кратко вручил конверт, отдал честь и так же чётко удалился.

Князь вскрыл пакет. Внутри лежало приглашение на аудиенцию к самому императору. Это было тем более неожиданно, что князь не состоял на государственной службе и всячески избегал официальных сообществ и, уж тем более, политики. Он ломал голову, с чем мог быть связан этот высочайший вызов, но тщетно. Как бы то ни было, отказаться было невозможно.

В назначенный день и час, одетый строго по дворцовому этикету, князь прибыл в Зимний дворец и, ожидая в золочёной приёмной, вновь перебирал в уме возможные причины своего приглашения.

Наконец, дверь в кабинет императора распахнулась.

— Его величество просит вас, ваше сиятельство.

Переступив порог, князь Юсупов склонился в низком, церемонном поклоне.

— Здравствуйте, ваше величество.

— Здравствуйте, Борис Николаевич! Я вижу, вы удивлены моим приглашением? — император внимательно, чуть испытующе посмотрел на гостя.

— Признаться, ваше величество, удивление моё весьма велико.

— Оно объяснимо. Причина, по которой я вас побеспокоил, связана с вопросом государственной важности, в решении которого ваша помощь может оказаться бесценной.

— Я весь во внимании, государь.

— Борис Николаевич, в империи нашей назрел крестьянский вопрос. Дальше откладывать его решение невозможно. Настала пора кардинальных реформ — мы должны упразднить крепостное право. Хочу услышать ваши мысли по данному поводу?

— Ваше величество, столь неожиданный вызов… и вопрос поистине глобального масштаба, — князь был явно смущён. — Признаю, вопрос крепостного права чрезвычайно сложен и едва ли может иметь единственно верное решение. Осмелюсь согласиться лишь с одним: он действительно назрел и требует незамедлительного разрешения. Но каким должно быть это решение — мне, увы, не ведомо.