2.

Лесные ждали, высунув языки.

У них было всё готово для большой пирушки, согласно древним обычаям. То есть, никаких лиственных тарелок, как у соседей-скальных, туши просто валялись на земле. Хмельные травы тоже никто не мешал с водой, их разложили по кучкам, и всё. У лесных соседей не было и «тех, кого кормить». Мьюр, подобно Кхару,предпочитал с таким делом не возиться. А главное, никаких светящихся грибов к мясу!

Выбрали самую большую поляну, но обе стаи всё равно не поместились, кому-то пришлось устроиться под деревьями. А ещё лесные не учли, на сколько долей разложить добычу, чтобы все удобно расселись, ели и разговаривали. Те, кому не хватило места, зарычали, замахнулись лапами. Подраться не торопились, просто делали угрожающий вид, добивались своего. Обоим вождям срочно пришлось мирить и рассаживать.

Наконец, все успокоились, разбрелись по поляне и зарослям вокруг неё. Кто-то присмотрел друга или подругу, познакомились, помурлыкали, убежали в кусты. Кхар не беспокоился за своих. Гордые горные кошки не уйдут в лесную стаю, ещё и котят принесут, будущих охотников и красавиц его племени. Коты тем более огорчений не доставят. Если только не подерутся.

Скальный вождь с довольным видом осматривал поляну. Охота удалась, добычи много. Теперь обе стаи вволю попируют, отпразднуют пополнение запасов, так сказать. Почему – так сказать? Да потому, что во время пирушки всё и съедят. Никаких запасов, скорей всего, не останется. Да и хранить их долго не получится. Но это не столь важно, как отношения с соседями.

Скальный вождь хвастал новинками, с удовольствием наблюдал изумление лесных.

Мьюр вытаращился на скорлупки для воды, что скальные принесли с собой. Река протекала далеко от поляны, но лесному вождю и в голову не пришло предусмотреть то, как утолять жажду без отрыва от еды.

Музыкальный пень и вовсе вызвал оторопь.

Лесные позабыли, как жевать и глотать, болтать и хвастать, ворчать и мурлыкать. Они круглыми глазами уставились на лохматый обломок дерева и на Амра, который размеренно цеплял щепки лапой.

Танцевать лесные, разумеется, не умели. Но слушали хорошо. Когда привыкли, конечно.

Амр играл и пел, пока не устал. Ему стало скучно, под его музыку никто не веселился, не подпевал, не скакал. Если вначале хотя бы слушали, то позже стали зевать, отвлекаться на еду, на разговоры, на заигрывание…

Молодой скальный тоже зевнул, оставил пень, побрёл вокруг поляны. Разговаривать не хотелось, знакомиться с кошками не хотелось. Ему казалось, что на него никто не обращает внимания. На самом деле, он сам ни к кому не подходил.