Амр тут же прикрыл себя, пятнистую, детей и нору в кольце камней. А потом тяжело вздохнул.
Посмотрел на Хис.
После того, как он услышал сестру, узнал новости о стае, ему стало немного легче. У него появилась надежда, пока ещё неясная.
Всё действительно может измениться.
5.
Пятнистая вернулась от воды и застала своего полосатого бегающим вокруг камней.
– Что ты делаешь?! С ума сошёл!
– Вовсе нет! – весело закричал он. – Хочу побыстрей восстановиться! Дичь возвращается, как ты не понимаешь! Хочу пойти на охоту! Хочу мяса! И вам оно не помешает!
– Точно с ума сошёл! Нога ещё не зажила! Какая тебе охота? А если там на тебя поохотятся? Это нам гораздо больше помешает!
Он уселся на землю и понурился. Она права, конечно. Как всегда.
– Ну что ты? Не грусти, мой полосатый! Дичь осмелеет и сама прибежит!
Пятнистая села рядом, прислонилась плечом к плечу, нежно погладила его щёку своей щекой, в гладкой короткой шёрстке.
– И зачем она прибежит? Тут же травы нет!
– Трава вырастет! Новая! Первый раз её, что ли, объедают и вытаптывают?
– Пока ещё это произойдёт…
Он ворчал и хмурился, а сам уже нетерпеливо подставлял лоб, темя, шею под её ласки, и гладил подругу в ответ, щекой, плечом, всем телом.
– Мрр?
Она отскочила, игриво взмахнула хвостом, пленительно изогнулась всем телом.
– О-о-о! Ну неужели? Я уж решила, что ты совсем скис! Напрочь забыл про все свои «мрр», забыл про меня!
Он подпрыгнул от нарочитого возмущения.
– Я скис?! Да я уж не знаю, где у меня сильней болит! Это ты на меня никакого внимания не обращаешь! Тебе с рыбой больше играть нравится, чем со мной!
Она фыркнула.
– Почему сразу – рыба? Ещё дети есть! С ними тоже играть можно, раз уж любимый мужчина в твою сторону даже не смотрит!
Он посерьёзнел, глянул на неё со всем пылом, какой ощущал внутри.
– А вот неправда! Я всегда на тебя смотрю!
Пёстрая обратила на него пристальные зелёные глаза. В них ярко горел огонь. Она легла, гибко перекатилась по земле, сладко вздохнула, замерла. Такая маленькая, изящная, хрупкая. Такая прекрасная.
Он подскочил вплотную. Нежно, страстно, осторожно накрыл её тело своим телом. Громко мявкнул, неловко осел рядом, сморщился в бешеной досаде.
– Точно скис, ни на что уже не годен, - хрипло проворчал Амр. В голосе скального звучали боль, стыд и ярость на свою нелепую оплошность.
– Ну, что ты прямо так о себе сразу? Я, например, отлично вижу, что очень даже годен! В полной боевой готовности! Ну-ка, ложись! Попробуем по-другому – я сверху!
– То есть? Что ты такое говоришь? Я не понимаю! Это как? – он настолько изумился, что даже о боли забыл. Об одной из двух.