интернов.

— Доброе утро, Даниил Викторович, — я не улыбаюсь. Мой взгляд скользит по строчкам его

истории болезни. — Как самочувствие после вчерашнего интенсивного курса?

— Чудесно, Ва-рень-ка, — он произносит моё имя так, будто пробует на вкус дорогое вино.

Медленно, смакуя каждый слог. — Ночью мне снились… очень продуктивные методики

восстановления.

Чувствую, как кончики ушей начинают гореть, но не позволяю дрогнуть ни единой мышце на

лице.

— Рада слышать. Коллеги, обратите внимание на мышечный тонус пациента, — киваю интернам,

приглашая подойти ближе. — Игорь, проведи тест на рефлексы.

Щуплый парень в очках неуверенно делает шаг вперёд, но, когда Воронов переводит на него

взгляд, судорожно сглатывает. Генерал сейчас напоминает тигра, к которому в клетку зашёл

кролик.

— Поднимите, пожалуйста, руку, — испуганно блеет Игорь.

Воронов не шевелится, продолжая многозначительно смотреть на меня.

— Варя, может, покажешь этим духам, как это делается? — его голос падает на октаву ниже,

становясь вкрадчивым. — Вчера у тебя так… профессионально получилось нащупать самые

проблемные зоны. Ты же привела этот цирк, чтобы учились, верно?

— Это интерны, и они достаточно подготовлены, уверяю вас, Даниил Викторович, — ледяным

тоном отвечаю я и смотрю ему в глаза. — Я здесь лишь для контроля. Игорь, продолжай.

Тот неловко касается колена генерала молоточком. Ещё раз. И ещё… Нога Воронова неподвижна и

расслаблена, а вот мышцы на его челюсти напрягаются так, что между нами в воздухе будто

натягивается невидимая струна.

— Вы вчера говорили про марш-бросок, Варя, — внезапно говорит генерал, игнорируя Игоря,

который, отчаявшись добиться реакции, отложил молоточек и теперь пытается измерить давление.

— Я вот думаю… пять километров — это ведь только разминка. Настоящая работа начинается после

десяти. Ты готова к длинным дистанциям?

Интерны переглядываются, скрывая улыбки, и по палате проносится волна неловкости. Каждый из

присутствующих чувствует этот густой, липкий подтекст, но не понимает, как на него

реагировать.

— Даниил Викторович, ваши аллегории в данный момент неуместны, — я делаю шаг вперёд,

вторгаясь в его личное пространство. — Мы обсуждаем ваши анализы и проводимость нервных

окончаний, а не спортивные достижения.

Наклоняюсь, чтобы проверить фиксацию датчика на его запястье, и мои пальцы в медицинских

перчатках касаются загорелой кожи. Латекс — плохая преграда. Чувствую, как от его руки идёт

жар, почти обжигая меня. Генерал внезапно переворачивает ладонь и прижимает мои пальцы к

своему пульсу. Тот бьёт как набат.