её так, как привык брать всё в этой жизни — властно и до конца.
А сейчас смотрю в пустой белый потолок, едва освещённый луной из окна, и чувствую, как
быстро колотится сердце, разгоняя по венам раскалённый свинец. Моё тело, которое днём
кажется предательской клеткой, сейчас гудит от первобытного, яростного желания.
Вспоминаю сегодняшний массаж и стискиваю челюсти. Валькирия, как прозвали в больнице
Белову, старается казаться жёсткой и равнодушной. Но я видел, как дрожали её пальцы, заметил
и блеск в ярко-голубых глазах. Дело вовсе не в гликогене!
На моих губах расплывается хищная, предвкушающая улыбка. Варя думает, что она меня лечит.
Полагает, что держит дистанцию. Глупышка. Она уже на мушке. И я встану на ноги хотя бы ради
того, чтобы этот сон стал реальностью. Мы только начинаем… Пышка-Барби!
Глава 6. Протокол безопасности
Глава 6. Протокол безопасности
Утро начинается с того, что я трижды переглаживаю халат. Линии должны быть идеально
ровными, воротничок — стоять так, будто он вырезан из тонкого пластика. Это моя броня.
Сегодня я не Варвара, которая тает от одуряющего тестостерона, а суровая заведующая
отделением.
— Третья чашка кофе, — шепчу себе, вливая в горло горький напиток. Сердце и так частит, но
мне нужна эта искусственная бодрость, чтобы скрыть настоящую лихорадку.
Перед обходом собираю интернов в ординаторской. Пятеро молодых ребят, от которых так и веет
энтузиазмом и дешёвым парфюмом, смотрят на меня как на божество. Отлично. Сегодня они будут
моей свитой, моим живым щитом.
— Коллеги, — мой голос звучит сухо, как хруст прошлогодних крекеров, позабытых в шкафу. —
Сегодняшний осмотр пациента Воронова проведём в расширенном составе. Случай сложный, ПТС в
сочетании с частичной потерей проводимости. Прошу соблюдать строгий профессионализм. Пациент
склонен к вербальной агрессии и провокациям. Не реагировать.
Мы идём по коридору. Ритмичный стук пяти пар кроссовок и моих каблуков создаёт иллюзию
военного марша. Я чувствую себя полководцем, направляющимся на переговоры, которые заведомо
закончатся стрельбой.
У двери палаты на секунду замираю, сжимая пальцами ручку, которая кажется совершенно
ледяной. Глубокий вдох — и я решительно толкаю дверь.
В палате слишком светло, и я невольно прищуриваюсь. Воронов уже не лежит — он сидит в
кресле, подтянутый, в свежей футболке цвета хаки, которая подчёркивает разворот его широких
мускулистых плеч.
Он пролистывает новостные сводки, но как только мы вваливаемся толпой, медленно опускает
планшет. Его взгляд — тяжёлый, насмешливый — мгновенно впивается в меня, будто рядом нет