Вскоре появились три всадника. Дознатчик Мирошкин и двое давешних боевых холопов. Все вооружены и снаряжены для дальнего перехода. Не проронив ни слова, я сел в седло и поехал по улице. Какой смысл здороваться, если виделись не так давно. Поинтересоваться насчёт Ермолая? Я и так могу сказать, что использовали его втёмную, и он лично против Лизы не умышлял. Какое бы ему ни назначили наказание, меня это устроит. Даже если просто отпустят, хотя это вряд ли. Минимум выпорют кнутом на площади.

Павел Игнатьевич с расспросами также не стал лезть. Разве только поравнялся со мной, и мы поехали стремя в стремя, пустив лошадей шагом. М-да, у лошадей без узоров это скорее именуется тихой рысью со скоростью эдак вёрст в десять. Но я уже говорил об особенностях этого мира.

За Восточной заставой к нашей четвёрке присоединилась Эльвира Анатольевна. Не знаю, откуда она взяла лошадь, возможно, одолжила у кого-то, а может, и своя имелась. Трофейная карета ей не досталась. Как выяснилось, ту украли и, скорее всего, собирались бросить сразу за городом.

А я-то в наивности своей думал, что, потянув за эту ниточку, раскрутят и клубок. Все кареты товар штучный и имеют целый ряд особенностей, а каретных дворов не так уж много, так что установить мастера, а там и владельца не составит труда. Вот и выяснили, причём в тот же день.

Дознатчик держался по правую руку от меня, учительница заняла место по левую. Выглядит так, как будто я стою во главе этого небольшого отряда. Вот интересно, они, случаем, не подерутся по поводу командования?

Оказавшись на большаке, мы тут же пустили лошадей быстрой рысью. Десять минут бега и столько же шагом. Но даже в этом случае получалось порядка двадцати пяти вёрст в час. До цели должны будем добежать часов за девять. Хотя нет, с учётом потребности в привале для лошадей скорее за одиннадцать. Что-то мне подсказывало, что ни о чём подобном лошадки в моём родном мире и мечтать не могли. И это ещё при том, что мы вынуждены сдерживать скакунов, равняясь на самого медленного под Рябовой. А так бы и за десять управились.

Пока шли рысью, я погружался в себя, обрабатывал «скрины» «Повести временных лет» и усваивал информацию. Как только переходили на шаг, тут же проваливался в дрёму, давая организму хоть какой-то отдых.

Пришлось изрядно повозиться, сверяя информацию, а так же манеру письма, качество пергамента и чернил, чтобы отложить в сторону копии и уже детально взяться за оригиналы. В итоге мне это удалось, хотя, конечно, витиеватое изложение, а порой и путаница серьёзно усложняли работу. Но худо-бедно к привалу я сумел разложить всё по полочкам и получить искомую информацию.