Она захватывает дух.
И такая чертовски совершенная.
Ясное напоминание о том, что мы никогда не будем больше, чем эта временная договорённость.
Глава 1
9
Алина
— Здравствуйте, мисс Фаулер, — приветствует меня Андреа, выходя из-за стойки с тёплой улыбкой. — Ваш отец будет очень рад вас видеть. Последние несколько дней он был немного подавлен, но я уверена, что встреча с вами поднимет ему настроение.
Я снимаю шарф с шеи, мои брови хмурятся.
— Он был подавлен? — Беспокойство сжимает мою грудь. Особенно потому, что я не была здесь так часто, как следовало бы. Я ужасная дочь. — Что-то изменилось в его лекарствах?
Андреа колеблется, затем сглатывает. — Пришлось внести небольшие коррективы. Его страховка больше не покрывает их все, поэтому пришлось искать альтернативы.
Я закусываю нижнюю губу, массируя висок. — Конечно, не покрывает.
По идее, иметь медицинскую страховку — это хорошо. Это значит, что о тебе позаботятся в экстренных случаях или когда ты болеешь. Но чаще всего это похоже на лабиринт, созданный, чтобы измотать тебя. Бесконечные звонки. Бесконечная бумажная волокита. Борьба зубами и ногтями просто за то, чтобы получить необходимое для жизни. И всё это ценой вашего первенца в придачу.
— Мне жаль, — начинает Андреа. — Я пыталась с ними договориться, но они не стали слушать.
— Это не ваша вина. Я понимаю. Я уверена, ему просто нужно время, чтобы привыкнуть к ним. — Я надеваю фальшивую улыбку, ту, что особенно трудно показать. — Где он?
— В библиотеке, конечно, — тихо смеётся она, её глаза лучатся теплом. Я начинаю двигаться, но прежде чем делаю шаг, Андреа говорит: — Чуть не забыла. Это вам. — Она тянется через стойку и достаёт конверт. На лицевой стороне штемпель «срочно», что вызывает во мне мгновенную тревогу.
Я беру его, благодарю и иду по коридору, поворачивая налево, проходя мимо нескольких врачей и медсестёр, которые дружелюбно улыбаются мне в ответ. Когда добираюсь до массивных дубовых дверей, я медленно толкаю их, заглядывая внутрь, прежде чем войти. Сразу же я замечаю его в глубине комнаты, он читает книгу у камина.
— Привет, пап, — тихо говорю я, приближаясь.
Он поднимает глаза, его брови сначала хмурятся в замешательстве, но в тот момент, когда взгляд падает на меня, хмурое выражение исчезает.
— Алина. — Он роняет книгу и тянется ко мне, когда я наклоняюсь и целую его в щёку, руки отца обхватывают меня. Знакомый запах окружает, трогая за живое и напоминая о том, по чему я скучаю.
— Как ты? — Я устраиваюсь в кресле напротив него и кладу конверт на столик между нами. Мои глаза скользят к трости, прислонённой к стене рядом с ним. Когда он начал ею пользоваться?