Мои губы приоткрываются, когда я кричу его имя, оргазм обрушивается на меня. Словно мой разум и тело немеют, пока он продолжает вытягивать из меня каждую последнюю унцию удовольствия, всё ещё преследуя собственный экстаз.
Его движения становятся медленнее, тело напрягается, когда он стонет, наполняя меня своим семенем. Он крепко держит меня, моё тело обмякает на его, каждая кость и мышца чувствуют себя как желе.
Прижавшись ухом к его груди, я слышу, как его сердце колотится, сильное и ровное. Я обхватываю его руками, сворачиваясь в его теле, когда мои веки смыкаются.
Мягко он целует меня в висок и затем опускает нас так, что его голова падает на подушку, а моя остаётся на его груди. Он натягивает на нас одеяло и затем сжимает руку вокруг меня, его хватка говорит мне больше, чем когда-либо могли бы слова.
Моё сердце колотится под рёбрами, наполняя меня чем-то опасным. Тем, чего я не должна чувствовать. Тем, что очень похоже на любовь. И как бы я ни должна бороться с этим чувством. Как бы я ни должна отстраниться и помнить, что у этого брака есть дата окончания… Я не могу.
Потому что уже слишком поздно.
Моё сердце бьётся ради него.
Только ради него.
Как и много лет.
Глава 2
2
Мауро
Лаурен: Всё ещё в силе на завтра после обеда?
Мауро: Да. Я буду там.
Лаурен: Мне немного грустно, что это будет наш последний сеанс. Было весело.
Мауро: Весело? Это слово мы используем?
Я засовываю телефон в задний карман, приближаясь к дому Вина. Его охранники приветствуют меня кивками узнавания, один из них открывает дверь, прежде чем я дохожу до неё. Я вхожу внутрь и топаю ботинками по коврику, разминая затекшие плечи.
Джетлаг — очень реальная вещь, и сейчас я расплачиваюсь за это.
Мы с Алиной приехали домой едва ли час назад, и между бессонными ночами и беспокойным обратным полётом усталость тяжело давит на мои кости. Каждый мускул ноет; каждое моргание кажется замедленным.
Не то чтобы я жаловался.
Те две ночи с Алиной, потерянные друг в друге и окутанные объятиями в самом романтичном городе мира, теперь врезаны в меня. Они — часть моей чёртовой души. Мы сожгли каждую унцию нашего самообладания, не оставив нетронутой ни одной части другого. Измученные тела. Распутанные умы… Это было идеально.
И тот факт, что её знакомая, захватывающе дух красивая улыбка вернулась на её лицо, был просто вишенкой на торте.
Я борюсь с зевком, направляясь в кабинет моего брата, и, войдя, сразу останавливаюсь.
Огромный экран доминирует на дальней стене, три знакомых лица смотрят на меня.
— Ну, если это не мой любимый кузен, — говорит Кейн, скрестив руки и с усмешкой, прочно устроившейся на его лице, когда его взгляд останавливается на мне. На экране сидят трое из пяти моих кузенов по материнской линии — Марко, Кейн и Ромео Маркетти.