Выходя на холодный воздух, я вижу, как моё дыхание превращается в белое облачко пара, когда я потираю руки.
Эта зима кажется самой долгой за всю историю.
Двери склада раздвигаются, и Алекс, Лео и Илай идут к нам.
— Он довольно злой, — говорит нам Лео, засовывая руки в карманы.
— Думаю, после того, как тебе наваляли, затем подстрелили, затем зашили, чтобы ты мог ждать своей неминуемой смерти, и всё это проводя несколько дней на вражеской территории, тоже можешь стать злым, — добавляет Илай, слегка посмеиваясь.
Алекс смотрит на Вина.
— Ты уверен, что хочешь этого? Потому что, как только мы убьём одного из них, пути назад не будет.
Вин проводит пальцами по волосам. — Нет пути вперёд, пока они дышат с нами. Наша семья всегда будет в опасности, пока они здесь. — Он дёргает подбородком в мою сторону, сжимая моё плечо. — Всё в твоих руках, большой парень.
Кивнув, я шагаю к зданию, в то время как ярость растёт во мне в десять раз. Я представил каждый способ, которым планирую причинить боль Казимиру. Каждый способ заставить его заплатить за то, что он причинил боль моей жене.
Я не хочу, чтобы его кончина наступила быстро, а медленно. Так медленно, чтобы он умолял о пощаде, которую я никогда ему не дам.
Я хочу видеть страх в его глазах, когда он будет испускать последний вздох.
Я хочу играть роль Бога и решить точный момент, чтобы завершить его жалкую жизнь.
Мне просто нужно сделать это до того, как моё обезболивающее перестанет действовать.
Я веду путь внутрь, находя Казимира, висящим на цепях, которые впиваются в его запястья. Он выглядит как дерьмо, его лицо едва узнаваемо, покрыто синяками и порезами, запёкшаяся кровь прилипла к коже.
Он заслуживает всего, что идёт его путём.
Заплывшие глаза Казимира фокусируются на мне.
— Итак, я вижу, ты выжил. — Он плюёт на землю в дюймах от моих ног. — Это прискорбно.
Я кружу вокруг него, пытаясь решить, как начать мою месть. В моём заднем кармане лежат кастеты, но они кажутся недостаточными. В кармане куртки — револьвер, но пуля в голову — слишком быстро и безболезненно.
А я хочу, чтобы этот монстр страдал.
За шантаж Алины.
За то, что поднял руки на мою жену.
За попытку отнять её у меня.
За то, что собирался продать её, как кусок мяса, самому богатому покупателю.
За каждую женщину, которую он и его братья продали на чёрном рынке.
За всё.
Мои глаза замечают бейсбольную биту в задней части комнаты, прислонённую к стене. Биту, которую я сделал на заказ с торчащими по всей длине гвоздями.
Усмешка вырывается на свободу, когда я иду к ней и обхватывая рукоятку, сжимая костяшки вокруг неё.