Широкая улыбка мгновенно озаряет его лицо, когда он обхватывает меня руками, кружа меня в своих объятиях.
— Мауро! — кричу я. — Ты поранишься!
Он медленно останавливается, опуская меня на ноги. Наклонившись, он проводит губами по моему уху. — Горжусь, — говорит он хриплым шёпотом.
Влажность застилает мои глаза.
— Спасибо. — Я провожу руками по его груди, останавливаясь прямо над его сердцем. — За всё.
Он прижимается губами к моему виску, когда мы держим друг друга, смакуя этот момент.
Громкий стук, похожий на падение листа фанеры, привлекает моё внимание к двери.
— Мауро? — Я поднимаю голову. — Что происходит?
Он тянется за своей рубашкой, висящей рядом, и, надев её, берёт меня за руку, переплетая наши пальцы, прежде чем вывести меня из ванной. Мы проходим через дом и выходим на улицу, где несколько мужчин работают над проектом. Взмахом руки он отпускает их, и они быстро разбегаются, исчезая из виду.
Он останавливается и поворачивается ко мне лицом. Его ладонь покоится на груди, когда он делает глубокий вдох, затем показывает жестами: «Алина, я отдал бы тебе мир, если бы мог. Но пока я не придумаю, как это сделать, я дарю тебе это».
Моё сердце бешено колотится, когда я оглядываюсь.
— Даришь мне что?
«Дом для твоего отца».
Маленький вздох слетает с моих губ. — Что?
Он берёт мою руку в свою и подносит к своим губам, целуя кольцо, прежде чем прижать мою ладонь к своей груди. Я чувствую биение его сердца, отражающее моё собственное.
«Ты — моё сердце, Алина».
Он кладёт свою руку поверх моей и средним пальцем дважды постукивает по своей груди.
— Моё сердце, — шепчу я в неверии. — Вот что ты показывал каждый раз, когда делал так?
Он кивает, тянется, чтобы обхватить мою щёку, его большой палец проводит по моей коже.
«Я пристраиваю пристройку к нашему дому, чтобы у твоего отца было своё пространство. За ним будет круглосуточный уход от кого-то, кто будет жить с нами. Я договорился, чтобы лучшие врачи были доступны для него, и я назначил время для твоей встречи с ними, чтобы обсудить любые твои опасения. Я перевёз бы его сюда сегодня ночью, но пристройка не будет закончена ещё несколько недель, и я предполагаю, что строительный шум может быть слишком сильным для него».
— Я… — Моё горло горит, когда я смахиваю слёзы, застилающие глаза. — Я не могу поверить, что ты сделал всё это для меня.
«Я сделаю для тебя всё что угодно».
Я качаю головой в неверии, глядя на пространство, которое вскоре станет новым домом моего отца. Мне больше не придётся ездить, чтобы увидеть его, потому что он будет в тридцати секундах ходьбы от того места, где буду я.