Я нависаю над мужчиной, каждая мышца напряжена, грудь вздымается, когда ярость пульсирует в моих венах. Мои руки сжимаются в кулаки по бокам.

— Моя… жена! — рычу я так громко, как только могу, надеясь, что весь грёбаный остров слышит меня, плевать на острую боль, бегущую вверх и вниз по моей гортани.

Но в тот момент, когда Алина кладёт руку мне на спину, я чувствую, как ярость медленно уходит из моего тела. Гнев утихает почти мгновенно, отступая под её прикосновением. Я бросаю на мужчину последний предупредительный взгляд. Он опускает голову, обильно извиняясь, прежде чем поспешно убраться прочь.

Когда я поворачиваюсь к ней, она обхватывает мою щёку ладонью, закусывая нижнюю губу.

— Потанцуешь со мной?

Не колеблясь, я скольжу одной рукой по её талии, а другой переплетаю свои пальцы с её. Она тянется вверх, но ей не хватает роста, чтобы обвить мою шею, поэтому её свободная рука вместо этого ложится на моё плечо. И затем мы движемся в такт музыке.

— Ты начинаешь делать это привычкой, — задумчиво говорит она, сдерживая улыбку.

Я издаю горловой звук в ответ.

— Я не жалуюсь. Мне нравится танцевать с тобой.

Я приподнимаю бровь, застигнутый врасплох.

— Я серьёзно, — добавляет она, голос смягчается. Она выдыхает, подбирая нужные слова. — Я чувствую… — Она качает головой. — Я не знаю, как это объяснить. Мне просто кажется правильным быть в твоих объятиях вот так.

Справа от меня слышен свист, и я вижу, как Вин подбадривает и хлопает. Я хмурюсь и незаметно показываю ему средний палец.

— Не знаю, заметил ты или нет, — продолжает она, — но ты назвал меня своей женой. — Она смотрит на меня из-под ресниц. — И мне это даже понравилось.

Мои шаги замедляются, когда она прижимается головой к моей груди.

— Было приятно, — бормочет она, проводя пальцем по моему бицепсу. — Даже если это было понарошку.

Понарошку?

Верно. Именно так это и должно быть.

Единственная проблема в том, что, стоя здесь с ней в объятиях, я больше не уверен, что между нами ненастоящее, а что — настоящее.

Она откидывается назад, её брови хмурятся, когда взгляд скользит к моей груди.

— Я подумала… — Она замолкает. — Забудь, — тихо говорит она. — Это глупо.

Я перестаю двигаться, подношу руку к её подбородку и приподнимаю её лицо, пока наши взгляды не встречаются.

Она сглатывает. Её дыхание учащается, зрачки расширяются, когда пространство между нами словно сжимается.

— Что ж, что, если, пока мы здесь… — Она облизывает нижнюю губу, её взгляд блуждает вокруг, затем возвращается ко мне. — Что, если бы не было никаких правил?

Моё сердце бешено колотится под рёбрами, когда смысл её слов омывает меня.