— Это его отец? — спрашиваю я.

— Не только, — Вадим достает еще один документ. — Это Александр Ковалев. В шестидесятых он был женат на женщине, которую любил Алексей Орлов, — Вадим кивает на отца Максима. — Только она была не Верой. Другой.

Я смотрю на Максима. Он бледен.

— Что значит «другой»?

— Алексей любил двух женщин: твою бабушку Веру и Елену Ковалеву. Елена была женой Александра. Она родила от Алексея дочь. Но дочь отдали на воспитание в другую семью. А Александр поклялся отомстить.

Тишина.

Я чувствую, как стынет кровь.

— Дочь, — шепчет Максим. — Это та самая дочь, которую мой отец выбрал вместо Веры? Ту самую, которая на самом деле была не его?

— Да, — кивает Вадим. — Он растил чужого ребенка как свою, потому что любил Елену. А Веру бросил. И Елена, кстати, тоже его бросила. Остался он один с чужой дочерью на руках.

— И при чем здесь мы? — голос Максима глухой.

— А при том, что Александр Ковалев не успокоился. Он передал свою ненависть сыну. А сын — Владимир Ковалев — передал ее своему. А его сын, — Вадим смотрит на меня, — это Кирилл.

Мир рушится.

Я смотрю на фотографию. На бабушку. На Алексея. На человека, который поклялся мстить.

— Кирилл хотел уничтожить меня, — говорю я медленно. — Он женился на мне, чтобы отомстить? За то, что мой дед — нет, не дед, а Алексей — разбил сердце его деду?

— Похоже на то, — Вадим разводит руками. — Старые обиды. Семейные тайны. Все переплелось.

— Но при чем здесь Максим?

— Ты — продолжение истории. Твоя бабушка Вера. Максим — продолжение другой линии. Его отец Алексей. Кирилл хочет, чтобы вы полюбили друг друга. А потом разбились. Как разбились когда-то его дед и бабушка. И твоя бабушка. И все, кого коснулась эта история.

Я смотрю на Максима. Он смотрит на меня.

— Мы пешки, — говорю я.

— Мы игроки, — возражает Максим. — Он хочет, чтобы мы разбились. Значит, мы не разобьемся.

— Легко сказать.

— А ты попробуй.

Вадим кашляет.

— Я еще не все сказал. Важно другое: Кирилл — не один. У него есть помощник. Кто-то, кто знает ваши перемещения. Кто-то близкий.

Я замираю.

— Кто?

— Пока не знаю. Но я ищу.

Мы выходим от Вадима в обед. На улице солнечно, а мне холодно.

— Это безумие, — говорю я.

— Да, — соглашается Максим.

— Многолетняя месть. Чужие обиды. И мы должны за них расплачиваться.

— Не должны, — он берет меня за руку. — Но раз уж так вышло — мы справимся. Вместе.

Я смотрю на его руку. Сильную. Теплую.

— Ты не боишься, что он нас уничтожит?

— Он нас не уничтожит.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я люблю тебя, — говорит Максим.

Мир замирает.

Я смотрю в его глаза. Серые. Глубокие. Без тени лжи.