Я перечитываю абзац три раза.
Глаза как небо перед грозой. Шрам над бровью.
Совпадение?
Я листаю дальше.
«25 мая 1963 года. Его зовут Алексей. Он фотограф. Говорит, что его призвание — замораживать красоту, потому что все хорошее слишком быстро уходит. Я спросила: "Я тоже уйду?" Он не ответил. Просто поцеловал меня в первый раз. Пахло от него дождем и жасмином. Я запомнила навсегда».
У меня перехватывает дыхание.
Дождь и жасмин. Это мой запах. Такой же. Максим говорил, что от меня пахнет грозой и жасмином.
Как это возможно?
Я закрываю дневник. Сердце колотится где-то в горле.
Бабушка. Алексей-фотограф. Шрам над бровью. Дождь и жасмин.
И Максим. Тоже фотограф. Тоже со шрамом. Тоже говорит про замороженную красоту.
Я достаю телефон, дрожащими пальцами набираю сообщение Максиму.
«Максим. У вашего отца есть шрам над бровью?»
Ответ приходит через минуту.
«Да. А откуда вы знаете?»
Я не отвечаю. Смотрю на дневник в своих руках.
Мир только что стал меньше. И страшнее. И непонятнее.
Конец главы 4.
Глава 5. Правда, которую я не хотел знать
Анна.
Я остаюсь в бабушкином доме на ночь.
Не могу уехать. Не могу закрыть дневник. Не могу перестать плакать над страницами, где она писала о нем — о фотографе Алексее, который разбил ей сердце в 1963 году и которого она не забыла до самой смерти.
За окном темно, только луна светит сквозь старые яблони. Я сижу на бабушкиной кровати, прижимаю дневник к груди и думаю о том, как похожи наши судьбы. Она тоже выбрала не того мужчину. Она тоже жила с холодом внутри. Она тоже смотрела на мир через трещину.
Только она так и не разбила зеркало.
А у меня есть шанс.
В два часа ночи я пишу Максиму:
«Ваш отец — Алексей? Фотограф?»
Ответ приходит через минуту. Он не спит. Тоже не спит.
«Да. Откуда вы знаете?»
«Он любил мою бабушку. В 1963 году. У него был шрам над бровью. Он подарил ей зеркало. То самое, которое я ношу с собой. Я сейчас в ее доме. Здесь дневник. Там все написано».
Пауза. Длинная. Я смотрю на экран, боюсь дышать.
Потом он отвечает:
«Я еду к вам. Будьте там».
Максим.
Я лечу по ночному городу, нарушая все правила. Светофоры, знаки, скорость — плевать.
Отец сказал, что знал Лизу. Что она была не той, кем я ее считал. Что она ехала не за заказом в тот вечер, а к другому мужчине.
Мой брак был ложью. Моя боль была ложью. Моя вина — тоже ложь.
А теперь еще и это. Алексей — ее бабушкин Алексей. Тот самый, кого она не забыла. Тот самый, кто подарил зеркало с трещиной.
Мой отец любил ее бабушку. А я полюбил ее.
Слишком много совпадений. Слишком много боли. Слишком много правды, которую я не хотел знать.