— Не знаю. Но если бы он знал, где мы, — давно бы объявился.

— Может, ждет подходящего момента.

— Может.

Он берет меня за руку.

— Не накручивай себя. Сейчас мы в безопасности.

— Ты уверен?

— Уверен. Мама держит дверь запертой, Вадим проверяет округу, у нас есть машина на случай отъезда.

— Это все не жизнь. Это осада.

— Временная.

— Надолго?

Он молчит. Не знает ответа.

Максим.

Вечером звонит Вадим. Голос напряженный.

— Есть новости. Кирилл объявился.

— Где?

— В городе. Вернулся в свою квартиру.

— И что делает?

— Ничего. Сидит дома. Ходит в магазин. Живет обычной жизнью.

— Зачем он тогда исчезал?

— Не знаю. Может, проверял, будете ли вы искать его. Может, просто хотел вас напугать.

— Напугал.

— Я предлагаю вам вернуться. Не прятаться больше. Жить своей жизнью.

— А если он что-то задумал?

— Мы будем следить. Я поставлю камеры, найму охрану.

— Анна не согласится.

— Поговори с ней.

Кладу трубку. Анна смотрит на меня.

— Кирилл в городе, — говорю. — Вадим предлагает вернуться.

— Зачем?

— Жить. Не прятаться.

— А если он...

— Если он что-то сделает, мы будем готовы. Вадим ставит охрану.

— Я не хочу жить под охраной.

— А я не хочу прятаться в деревне до конца дней.

Она молчит. Смотрит в окно.

— Ты права, — наконец говорит. — Пора возвращаться.

— Завтра?

— Послезавтра. Дам Аленке еще один день побыть с бабушкой.

— Хорошо.

Она обнимает меня. Я чувствую, как она дрожит.

— Не бойся, — говорю.

— Я не боюсь. Я просто... устала бояться.

— Понимаю.

Анна.

На прощание Надежда Петровна собирает нам полную сумку гостинцев — пироги, варенье, соленья. Я пытаюсь отказаться, но она непреклонна.

— В городе такого не купишь, — говорит. — Сами знаете.

— Спасибо, Надежда Петровна.

— За что, милая? Вы моя семья. Семье помогают.

— Мама, — вмешивается Максим. — Мы приедем еще.

— Приезжайте. Я всегда рада.

Аленка обнимает бабушку, целует в щеку, потом бежит к машине.

— Мама, а когда мы вернемся?

— Скоро. На выходные.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она забирается на заднее сиденье, пристегивается. Я сажусь вперед.

Максим заводит двигатель.

— Поехали, — говорит.

— Поехали, — отвечаю.

Дорога обратно кажется короче. Мы почти не говорим — каждый думает о своем.

Въезжаем в город вечером. Огни, машины, суета. После деревенской тишины это бьет по глазам.

Дома все на своих местах. Чисто, пыльно, пусто. Аленка бежит в свою комнату, включает свет.

— Мама, мои игрушки здесь!

— Здесь, солнышко.

Я иду на кухню, ставлю чайник. Максим заносит сумки.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает.

— Не знаю. Странно.

— Привыкнешь.

— Привыкну.

Он подходит, обнимает.

— Мы справимся.

— Справимся, — повторяю.