Обучение языку сказалось не только на Сером. Уже и Минкин с Нестеровым не бежали каждый раз к историку, чтобы переговорить с кем-то из «местных». Не говоря уже о Верзиле, которому теперь в строительных работах помогали не только Иван с семейством, но и ещё две семьи, сбежавших из курских сёл. Так что с «погранцами» уже смогли и сами переговорить. А на их половецких супруг (кстати, окрещённых перед венчанием) «натравили» бывших ряженых «монголок».

Хлеб растить (то есть, пахать сохой, косить, молотить снопы и тому подобное) годен оказался только Мефодий Кривой. Хромоногий «Яшка Цыган», живой и чернявый (кличка прицепилась по аналогии с героем фильма «Неуловимые мстители»), как выяснилось, неплохо владеет не только боевым, но и плотницким топором. Ну, а Вадим Конюх, в силу характера увечья, выбрал себе стезю ухода за лошадьми, в чём ему активно взялась помогать молодая (действительно молодая по меркам выходцев из ХХ века, лет девятнадцати) жена. И не мудрено, учитывая, что Мария, как она стала зваться после крещения, всю жизнь провела, кочуя вместе со своим племенем. Потому, в отличие от «ряженых монголок», и с лошадью управиться может, и корову подоить, и кошму из овечьей шерсти свалять.

Чекист «натравливал» киргизок и казашку на дружбу с половчанками, имея дальний прицел. В первую очередь, чтобы те освоили язык соседей Серой крепости. Пусть даже Вадим и Яков немного знали кипчакский язык, а в общении с супругами использовали просто непередаваемый суржик из смеси двух наречий. А вторая цель — чтобы знать настроения этих барышень, одна из которых, Софья во крещении, действительно оказалась жертвой той самой «охоты на чуркобесов», устроенной «братками»-дебилами. Спаслась только потому, что не стала мстить насильникам, а потихоньку улизнула в степь, как только уроды уснули. А поскольку «свои» не горели желанием взять вдов в жёны (где и как погиб её муж, Мария не рассказывала), их и сплавили «урусутам», когда те попросили невест для бывших воинов.

Тоже, в общем-то, политический ход воеводы, стремящегося не воевать с соседями, а придерживаться хотя бы нейтралитета. Глядишь, и предупредят они, что джигиты из других родов и племён собрались сходить в набег на приграничные курские земли.

Как пояснил историк, все эти набеги на соседей совершаются не со злобы или вражды.

— Это у кочевников что-то вроде молодецкой забавы. Скот угнать, девок покрасть. Получилось — герои, настоящие джигиты. Не получилось — значит, как говорят в определённых кругах, «лохи». Соседи потом просто обязаны совершить ответный налёт, вот и соревнуются друг с другом в удали. Но кровь стараются при этом не проливать, поскольку другая сторона будет обязана убить того, кто её пролил, или его родственников. Украли скот и женщин — отомсти тем же, но никаких смертей, иначе свои же, чтобы не допустить долгой-долгой межплеменной розни, выдадут пострадавшим на расправу. Кстати, получи Каир-хан тех отморозков и выкуп, не стал бы он нападать на крепость.