К сожалению, перехватить всех всадников, оставленных татарами в пригородах Коломны, не удалось. Было их множество, не менее тысячи, и дрались они очень яростно, несмотря на численное превосходство бойцов в дружине Коловрата. Настолько яростно, что Полуницыну впервые за всё время похода пришлось пустить в ход не только снайперскую винтовку, но и пистолет. Причём, «пожёг» он в бою больше двух магазинов «Глока». А среди оборонявшихся оказались не только кипчаки, составляющие основную массу войска Батыя, а ещё и сотни две «чистокровных» монголов, резко отличающихся от остальных и лицами, и доспехами.
Именно эти монголы сгрудились вокруг всадника, явно раненого, едва держащегося в седле, но одетого в довольно изысканные одежды и богато украшенные доспехи. Немало русских витязей пало, пытаясь прорвать кольцо обороны этих багатуров, защищающих, похоже, немалого начальника. Пока Алексей, вставивший в СКС новый магазин, не «снял» того. Но и после этого пришлось потратить почти полчаса, чтобы добраться до трупа знатного монгола.
— Кто это был? — спросил через толмача одного из раненых тюрков Крафт, указывая на тело, которое до последнего обороняли нукеры.
— Кадан-хан, — выдавил из себя тот.
Полуницын лишь присвистнул.
— Жди татар, боярин. Столько много жди, сколько никогда не видел. Жди и молись перед смертью. Это внук татарского царя Чингиза. Батый нам его гибели не простит.
— А мы им навстречу пойдём, — только и ответил Евпатий.
Ага! Это бу-у-удет после-едний и реши-и-итель-ный бой…