Навстречу «нашим» выдвинулись лёгкие конные отряды монголов, и половцы, увлекая за собой передовой отряд центра, рванулись в яростную атаку. И сразу же стало не разобрать, кто где. Четверть часа рубки, и монголы дрогнули, отходя к своим основным силам, стоявшим неподвижно. Пешие рати, стоявшие непосредственно за кочевниками, бросились вдогонку союзникам. Но разве же пешему угнаться за конными? Ровные линии пехотинцев нарушились, люди смешались.
И тут, повинуясь рёву сигнальных труб, сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее, вперёд двинулись основные силы монголов. Их передовые отряды, только что драпавшие во все лопатки, стали разворачивать коней и присоединяться к атакующим товарищам. Недвижным остался лишь приличных размеров отряд, стоявший у подножья холма с большим шатром на вершине, возле которого развевались какие-то знамёна.
Удар был огромной силы. Половцы, преследуя бежавших противников, уже давно лишились строя, а по ним била скачущая бок о бок сплошная лавина. И, увидев, как опередившие их товарищи гибнут сотнями, отставшие стали разворачивать коней. Эта толпа бегущих врезалась в пехотные цепи, так и не успевшие выстроиться, топча пеших и разбрасывая их конскими телами. А спустя какую-то минуту в них же врезалась всё ещё сохраняющая строй монгольская конница.
Фрагмент 5
9
— Командир, может уже пора? Наших же бьют! — взмолился кто-то из братков.
— Пора! По машинам! Всем укрыться под бронёй, огонь через бойницы. И патронов, чёрт возьми, не жалеть!
На две приземистые, почти сливающиеся по цвету с весенней травой, движущиеся уступом коробки, лишь немногим превышающие по высоте рост человека, далеко не сразу обратили внимание. И хотя, начиная с дистанции около километра, пули сразу шести пулемётов десятками выкашивали монгольских всадников вместе с их низкорослыми лошадками, в том, что это они виноваты в таких неожиданных потерях, никто долгое время не мог догадаться. Лишь когда БМД приблизились к стремительно тающим замыкающим рядам конных отрядов, кто-то из командиров бросил им навстречу свои сотни. А стрелы, только изредка цокавщие по алюминиевой броне, стали звучать как град.
— Толик, давай! — крикнул капитан Жилину.
И тот рванул болтающуюся справа от него верёвочку с узелком на конце.
От рёва теплоходного гудка-тифона в радиусе доброй сотни метров от боевой машины пехоты не осталось ни одного сидящего на коне всадника. Лошадки взвивались на дыбы, делали невероятные прыжки в стороны и даже падали замертво. А зелёная коробка продолжала мчаться сквозь массу конницы, каждые две-три секунды издавая громогласный рёв. За ней и её спутницей оставалась лишь пустая, усеянная человеческими и конскими трупами полоса. Те же, кто оказался чуть в стороне и удержался в седле думали уже не о сражении, а о том, как бы спастись от невидимого дракона, оказавшегося у них за спиной.