Получасовой перерыв, за время которого ребята напились холодненькой водички, а операторы перенастроили аппаратуру на другую дату и место, и снова в прошлое. На сей раз, километров в двадцати северо-западнее от гранитных выходов, имеющих название «Каменные могилы», в середину дня 28 мая.
А тут уже и искать ничего не понадобилось, поскольку весь экипаж стал свидетелем конной сшибки двух кочевничьих отрядов. Значит, основные силы русско-половецкого и монгольского войск сближаются, и меньше, чем через два дня, разгорится сеча, которая определит ход дальнейшей истории: Субудей и Джэбе убедятся в том, что русские дружины бить можно.
Впрочем, их подтолкнуло к войне против Руси вовсе не это. Во-первых, приказ о её завоевании уже дал пока ещё живой Чингисхан. Правда, его старший сын Джучи продинамил выполнение распоряжение отца. Но внучок, хан Батый, примет завещание дедушки как руководство к действию. А во-вторых, монголы не прощают убийства своих послов. Чем отличились русские князья, когда те пришли рассказывать, будто им нужны лишь половцы, а не «урусы».
Но не о том речь. Экипаж БМД с любопытством наблюдал как несколько десятков всадников вначале издали осыпали друг другом стрелами, теряя людей, а потом, сблизившись, начали яростно рубиться, смешавшись в кучу. Вскоре те, что подошли с востока, россыпью бросились в разные стороны, при бегстве постепенно сближаясь друг с другом и не забывая на скаку отстреливаться из луков. Сблизились, дали дружный залп с близкой дистанции, резко уменьшивший пыл преследователей, и снова рассыпались, отступая. Половцы (судя по направлению, куда они решили вернуться) прекратили преследование, возвращаясь к товарищам, уже маячившим в отдалении. Чья взяла в этой стычке — было совершенно непонятно. Скорее всего, боевая ничья в прощупывании авангардами сил друг друга.
Следующий прыжок в прошлое совершили тоже километров за двадцать от Каменных могил. Но уже к северо-востоку.
Степь переменилась сильно. Теперь это уже была не плоская тарелка, а слегка всхолмлённая равнина. И сразу же пришлось стрелять по оказавшемуся неподалёку монгольскому дозору, узнаваемому по низкорослым лошадкам и лисьим шапкам на головах всадников, надетым, несмотря на жару.
Таким способом очистив себе наблюдательный пункт на одном из холмов, Беспалых приказал десантникам внимательно глядеть по сторонам, чтобы товарищи убитых неожиданно не оказались поблизости. А сам приложил бинокль к глазам.
В летописях указано, что войска стали выстраиваться к битве «утром». Ясное дело, часов тогда ни у кого не было, поэтому точное время начала сражения никто не зафиксировал. Но солнце ещё стояло низко и светило в глаза русско-половецким воинам. И строились они кое-как. Половецкая конная орда уже стояла сплошной стеной. Ещё не монолитной, поскольку внутри неё наблюдались какие-то перемещения. Но уже можно было сказать, что в целом она к бою готова. В отличие от русских пеших отрядов, лишь слегка разбавленных всадниками в сверкающих на солнце доспехах. Кто-то уже выстроился в длинные, но неглубокие боевые порядки, кто-то неторопливо двигался колонной, чтобы пристроиться позади конницы, кто-то и вовсе ещё перебирался через реку или только подходил к ней. А в одном из лагерей и вовсе лишь наблюдалась утренняя суета, очень далёкая от выдвижения на поле боя. Скорее всего, это были работы по укреплению лагеря, чем сборы к присоединению к общему войску.