Честно говоря, Крафт даже не ожидал, насколько плотно населено Великое Княжество Рязанское в это время. Было населено. Поскольку большинство деревушек на их пути оказалось разорено. Иногда не «под корень», иногда даже в разграбленных ордынцами деревнях оставались люди. Преимущественно немолодые, так как покупателей для таких рабов просто не сыскать. Всем ведь подавай сильных, выносливых и красивых, а не «стариков» и «старух», которым уже перевалило за тридцать (увы, в это время с медициной настолько худо, что дольше такого возраста мало кто из крестьян живёт). Да и женятся/выходят замуж рано, так что в тридцать с небольшим «хвостиком» они уже действительно становятся бабушками и дедушками.
В обитаемых деревеньках находились и те, кому шла мстить дружина Евпатия. Раненые вражьи воины, оставленные «на постой» у крестьян. Этих рубили и резали без жалости, поскольку и в таком состоянии они вели себя как… оккупанты. Да и не было возможности обременять себя «обозом» с пленными. Преимущественно тюрки, набранные в армию Батыя со всей Азии. Но попадались и не понимавшие кипчакского, на котором пытались допрашивать их пограничники Ефрема и их коллеги-«охотники», присланные Полканом.
Верстах в шестидесяти, как говорили дружинники, от Воин-города, у реки Пара, столкнулись с большим «конвоем» пленных, сопровождаемым уже сотней татар. Рубились с ними жестоко, но недолго, поскольку те совершенно не ожидали встретиться с русским отрядом, вчетверо превышавшим их по численности. Да и среди конвоиров оказалось немало легкораненых.
От освобождённых и узнали, что город Воин захвачен, сожжён и разорён, а татары уже ушли к Рязани.
— Стены пОроками разбили, а потом через пролом приступом город взяли, — рассказывали бывшие пленные. — Видимо-невидимо тех татаровей. Идут и идут, только сегодня утром две или три сотни нам навстречу попались. Сани у них огромные, чем-то тяжёлым гружёные, сразу шесть волов тянут, потому медленно движутся.
А вот это, как понял Алексей, как раз та цель, про которую они Евпатию все уши прожужжали. Вот и кинулись, оставив на попечение освобождённым раненых товарищей и пополнив ряды пожелавшими мстить татарам, в погоню. Правда, декабрьский день короток, и нашли вражеский обоз лишь по темноте, по свету костров.
Зато Крафт «оторвался», разя из снайперской винтовки с оптическим прицелом врагов, сгрудившихся у огня. Обозники, ещё не слышавшие о возможностях огнестрельного оружия, вскоре впали в панику из-за того, что их товарищи вдруг стали неожиданно умирать без видимой причины, но продолжали жаться к огню. Пока у Алексея не замёрзли руки, и он случайно не попал в какую-то лошадь. Вот тогда-то тихая паника превратилась в буйную. И бОльшая часть ещё живых, повскакивав на коней, ломанулась врассыпную.