Изоляция. Мне объяснили в общих чертах, как она работает. То место, где находился корабль, было не просто защищено различными артефактами невидимости. Оно образовывало что-то вроде отдельного пространственного кармана, собственную микро-реальность. Моё сердце из дольмена смогло найти дорогу туда, и тогда пузырь снова слился с нашим миром. Теперь, чтобы восстановить его, надо было найти, достать и обезвредить тот артефакт, который позволил чужому медведю пробить дорогу в наш мир. Как мог выглядеть этот артефакт и где мог находиться — никто толком не знал. Но Юймэй была уверена, что с моей подвеской-сердцем это не составит проблемы.

Как только я его нейтрализую, карман снова начнёт закрываться, уничтожая возможность повторной отправки корабля в свой мир. А заодно предотвращая разрыв ткани реальности нашего собственного мира, грозящего непредсказуемыми последствиями. Теоретически, если у меня ничего не получится, достаточно мощный атомный взрыв может «спаять» грани реальности.

Это и был план «А», до того, как я сам вызвался пойти туда… впрочем, сам ли? Даже мне очевидно, что мной манипулировали. Контролёр и Юймэй были куда ближе друг к другу, чем ко мне. Холодные, расчётливые сволочи. Как только он понял диспозицию, тут же стал играть на её стороне… «свой» хренов… впрочем, что это меняло? Я ведь принял решение сам… можно ведь было сыграть «дурака». Сидеть себе тихо… интересно, что бы они тогда придумали? Разговор с детьми? Наверняка у них была ещё куча способов, как именно меня убедить в том, что я должен с этим разобраться.

Наверно, они думали, что я вызвался из-за чувства вины. Будто это я привёл сюда Дениса… впрочем, пусть думают, что хотят.

Я готовился к выходу там же, где нас поймали. В том же автобусе. Только других автобусов вокруг стало больше. И не только автобусов: часть снаряжения и сердца притащили на вертолёте. От принятия решения до того времени, когда мне надо было выходить, прошло меньше часа.

«До места тебя доставит дрон. Впрочем, у тебя ведь уже есть опыт такого передвижения», — Юймэй в завершение инструктажа не смогла удержаться от колкости.

Я молча кивнул, даже не взглянув на неё. Перед глазами уже стоял корабль и те странные отсветы в его глубине.

— Сколько до старта? — спросил я.

— Пять минут ровно, — ответила Юймэй, после чего вышла из бокса, в котором я проходил инструктаж.

И вместо неё неожиданно зашла Ольга.

Она долго смотрела на меня своими большими глазами прежде, чем что-то сказать. И мне это совершенно не понравилось. «Будто прощается», — мелькнула в голове непрошенная мысль.