стоял Серпентес, что бы это ни значило. Пип утратил былую обаятельность, приятные черты лица и теплую улыбку. — Что это значит? — первой решилась заговорить Эйлин. — Ты же не думала, что змеи, убившие Вилда, тогда тебе привиделись? — Пип усмехнулся. — Значит, ты меня спас? — Спас? Ты просто была слишком скучной. Не думай, что ты какая-то избранная. — Ты убил их всех? — ужаснулась Стилла. — Кроме Хоуп. Шоколадку прикончил Рэй, идиот. — На лице Пипа отразилось презрение. Он взглянул на Эйлин, и ее голову пронзила резкая боль. Казалось, будто куча опарышей проникла в череп и блуждала внутри. Эйлин схватилась за виски и зажмурилась. В глубине сознания она услышала голос Серпентеса. Приоткрыв глаза, Эйлин увидела, что Мейсон и Стилла так же держатся за головы. — Я в вашем сознании, сколько тут всего вкусного. — Пип облизнулся. — Теперь вы можете чувствовать, что испытывала малышка Эмма. Серпентес ослабил хватку, и головная боль немного отступила. — Но… Я не понимаю… Легенды, Тормэн… Пип рассмеялся и сел на корточки. — Тормэн был полным идиотом! Милая моя, в нем накопилось столько пороков, что питаться я мог веками. Видишь ли, Эйлин, когда-то давно я был пресмыкающимся. Ты же изучала биологию? Жалкое подобие слизняка, я напоминал опарыша и выискивал объедки по всему миру… Но это прошло, когда я нашел поместье Тормэн. Я начал осторожно проникать в его голову и подъедать. Я питался и питался, пока не стал сильнее, опаснее, умнее. — Пип усмехнулся, погруженный в воспоминания. — У Тормэна была чудная семья: жена и трое милых детишек. Он построил для них прекрасную школу, чем мне очень помог. Тройняшки были смышлеными. — Серпентес приложил ладонь к щеке. — Я сожрал каждого. Этот мир еще не испортил их, юных и невинных, но их плоть была великолепным блюдом. Уил Тормэн даже не понял, как сам принес мне их в жертву. Я съел их по кускам, они корчились в муках. — Да ты псих! — ужаснулась Стилла. — Разве? Это моя природа. Я такой, какой я есть, и для меня это нормально. Мейсон, ты же ешь свинину? — Как ты можешь сравнивать это с людьми? Ты сводишь всех с ума! — крикнул тот. — Не всех. Некоторые, чтобы не попасть на мой стол, сами приносят мне блюда. К примеру, бабка Клариссы. Стольких убила для меня. — Пип приподнял бровь. — Хотя была беременна. — И она лежит сейчас в психушке. — Да? Ну я тут ни при чем. — Серпентес приподнял плечи. — Задумайтесь, вы же сами прогнили насквозь! Пип продолжал говорить, сидя на корточках перед Эйлин. Она увидела нож, который лежал около бездыханного