Этот туннель соединял наш склад с северной башней. Второй, который только начали рыть, должен был вести к казармам резерва. Третий — к главному складу провизии. В моих планах была целая подземная сеть, которая позволяла бы скрытно перебрасывать подкрепления с одного участка обороны на другой, эвакуировать раненых и доставлять боеприпасы, не попадая под обстрел противника.

Это была идея, способная перевернуть всю тактику обороны крепости. Враг будет штурмовать стену, думая, что перед ним горстка защитников, а через минуту из-под земли появится целая центурия свежих сил.

— Продолжайте, старшина, — сказал я, возвращаясь к выходу. — Работайте в три смены. Каждый дюйм этого туннеля — это спасённые жизни наших парней.

Выбравшись на поверхность, я снова вдохнул холодный, колючий ветер Пустошей. За один день я проверил три ключевых элемента моей новой оборонительной системы: мобильные укрытия, точную артиллерию, минные поля и скрытые пути для манёвра. Каждое из этих нововведений давало нам преимущество. Вместе они превращали форт Железных Ворот из обычной крепости в смертельную ловушку, в машину для убийства, сочетающую инженерную мысль одного мира и жестокую магию другого.

Децим, возможно, считал это безумием. Но я знал — это наш единственный шанс выстоять. И я был готов использовать его на полную.

Выбравшись из душной темноты подвала на свет, я на несколько мгновений ослеп. Воздух наверху, несмотря на вездесущую пыль, показался невероятно свежим и чистым. Форт гудел. Это был уже не размеренный гул военного лагеря, а лихорадочный, яростный рёв гигантской стройки. Крики десятников, визг лебёдок, скрежет металла о камень и глухой стук тысяч молотков — вся эта какофония сливалась в единую мелодию отчаянной подготовки. Форт Железных Ворот перерождался, сбрасывая старую, обветшалую кожу и наращивая новый, многослойный хитиновый панцирь.

Я нашёл Децима там, где и ожидал — на северной стене, которая теперь напоминала многоуровневый муравейник. Старый инженер, ещё месяц назад смотревший на меня с презрительным скепсисом, преобразился. Покрытый с ног до головы каменной крошкой, с горящими, как у юнца, глазами, он стоял на краю недостроенного бастиона и, перекрикивая шум, отдавал приказы бригаде каменотёсов. В нём не осталось и тени прежней апатии. Я дал ему не просто новые чертежи; я дал ему новую, немыслимую доселе цель, и это вернуло ему вкус к жизни.

— Магистр! — завидев меня, прокричал он, и в его голосе звучала неподдельная гордость. — Взгляните! Мы закончили второй ярус «убийственной зоны» на северном фланге! Как вы и говорили, ни одной мёртвой зоны! Любой, кто спрыгнет с внешней стены, окажется как на ладони для арбалетчиков с внутренней!